До встречи в следующей жизни

«Вы, черт, знаете, как великолепно играете», – сказал ей тогда высокий усач, и Мария пропала. Это невозможно ничем оправдать или объяснить, но ни Савва, который дожидался ее в Москве, ни жена Горького уже не имели никакого значения. Чувства, которые вспыхнули в них обоих, было не потушить уже никаким огнем. Но, как ни странно, сейчас рядом только Савва, как верный пес, гладит ее руку и говорит успокаивающие слова, а Максима нет, и это факт, с которым не поспоришь.

– Савва, – еле шевеля губами, сказала Мария. – Где кортик?

– Я положил его тебе под подушку, – на этих словах мужчина улыбнулся. Видимо, даже мысль о том, что его подарок так важен Марии и она до сих пор его хранит, а очнувшись в больнице, спрашивает про него наряду со своим сердечным другом, грела душу влюбленного мужчины. – Ты держала его во время операции, сжав так в кулаке, что врачи не рискнули вынимать его. После они хотели убрать, но я не дал, моя амазонка всегда должна быть защищена.

Он погладил ее по щеке и, почувствовав слезу, испугался.

Но это не были слезы боли, это были слезы благодарности за любовь и преданность.

Вдруг в коридоре послышался громкий голос Горького, он что-то возбужденно доказывал, даже переходя на крик."

"– Не переживай и не смей вставать, я сейчас все узнаю и вернусь, – сказал Савва Марии и вышел из палаты.

Его не было долго, Марии показалось, что вечность. Уже стихли крики в коридоре, а дверь в палату, где она лежала в полном одиночестве, так и не открывалась. Взяв всю свою силу в кулак, она даже хотела встать, но слабость, сковавшая все тело, не дала ей это сделать. Только настойчивый взгляд в сторону двери, словно он мог хоть что-то решить. Словно он мог заставить двух дорогих ей людей сейчас же открыть эту чертову дверь, которая скрывала за собой непонятные ей события. Неизвестность – это самое страшное, это мучительное состояние, которое съедает тебя по капелькам. Когда время, казалось, совсем остановилось, а глаза высохли оттого, что женщина смотрела на проклятую дверь, почти не моргая, она все же открылась. Савва вошел, и по тому, как он не поднимал на нее глаза, Мария поняла, что случилось страшное.

– Говори, – прохрипела она так, чтобы у него не закралось даже мысли ей соврать.

– Максим арестован жандармами за выступление против расправы царского правительства над безоружными рабочими. Его завтра отправят в Петербург для суда, – сказал Савва и тут же закричал: – Врача!

Мария не справилась с эмоциями и потеряла сознание. Крик своего покровителя и друга Саввы Морозова она услышала уже издалека, как будто он кричал ей с другого берега реки.

«А может быть, я и правда уже на другом берегу, и врач мне уже ничем не поможет?» – мелькнула трусливая мысль в голове, и наступила темнота.