До встречи в СССР! Империя Добра

Ведь деятельное Добро, получившее государственные права, получает и государственные же возможности по изменению положения дел в пользу Добра!

Но и без земской санитарной статистики плачевный уровень царского здравоохранения признавался самим царским государственным аппаратом. Так, в «Объяснительной записке к отчёту государственного контроля по исполнению государственной росписи и финансовых смет за 1911 год» сообщалось:

Какие же «суммы» отпускались на здравоохранение царским казначейством? Ну, например, затраты казны на борьбу с эпидемиями чумы и холеры в 1910 году составили 1 миллион 482 тысячи рублей. Много это или мало? Можно сравнить… В 1894 году император Александр III заплатил великому князю Дмитрию Константиновичу за поместье Ореанда в Крыму, покупаемое для цесаревича Николая Александровича (будущего императора Николая II), 1 миллион 300 тысяч рублей.

Итак, на одной чаше весов — августейшая помещичья усадьба, в дополнение к длинной череде имеющихся, а на другой — ни шаткая ни валкая ликвидация эпидемии, охватившей в 1910 году 78 губерний и областей России.

Казённая «Объяснительная записка» всё же пыталась представить дела идущими неплохо и утверждала, что «труды»-де, «вложенные в дело охранения народного здравия, не остаются без положительных результатов». Увы, цифровые данные самой же «Записки» удручали:

Признавала «Записка» и следующее:

К этому можно лишь прибавить, что в Советской Стране Добра с разного рода нечистотами — как бытовыми, так и социальными, сразу же начали активно бороться. А вот после поражения Советского Добра в быт «дорогих россиян» всё чаще возвращается элементарная антисанитария. В «незалежном» Киеве уже две трети водопроводных и канализационных сетей пришли в предаварийное состояние.

Связь здесь прямая: там, где Добро является основополагающим общественным принципом, общество стремится и к нравственной, и к санитарной чистоте. А если из жизни страны уходит Добро, то его место быстро занимает, пардон…

А в СССР образца 30-х годов в жизнь всё более приходила радость труда на самих себя, возникало ощущение безграничности своих возможностей! «Марш энтузиастов» был тогда не просто песней, а программой действий:

Нам ли стоять на месте?

В своих дерзаниях всегда мы правы.

Труд наш есть дело чести,

Есть дело доблести и подвиг славы.

К станку ли ты склоняешься,

В скалу ли ты врубаешься, —

Уже зовёт тебя вперёд.

Как же воплощалась эта «ещё неясная» мечта в конкретные и предметные достижения? Что ж, вот теперь можно дать немного и цифр!

В 1913 году валовая продукция крупной промышленности в ценах 1926/27 года составляла 11,2 миллиарда рублей.

В 1928 году — 16,8 миллиарда рублей. В 1932-м — 38,8 миллиарда, в 1937-м — 90,2 миллиарда, а в 1938 году — 100,4 миллиарда рублей.