До последней звезды

Несмотря на обилие приборов, тарелок и салатников, еды было мало. Михаил вспомнил, что Марианна не умеет готовить, не зря она такая худющая. Она сама говорила, что еда ее никогда не интересовала, она хотела остаться стройной на всю жизнь. Очевидно, прислугу она тоже не умела выбирать – та в смысле приготовлении блюд недалеко ушла от хозяйки. Михаил снова подумал, что отец неправильно распорядился наследством – если бы хозяйкой дома была Анна, то хоть поели бы все вволю. Михаил был с работы, голодный с утра, оттого сердитый. Да еще родственнички глядели косо.

Выпили молча по первой – помянули отца. Михаил потянулся за салатом и, конечно, уронил каплю жирного майонеза на бесценную полировку. Марианна открыла было рот, чтобы заорать, но муж предостерегающе тронул ее за локоть, тогда она поджала губы, поглядела на Михаила с неприкрытой ненавистью и пробормотала сквозь зубы что-то о некоторых личностях, которых в приличный дом и пускать-то нельзя, у них самих ничего нет, так они и у других ничего не ценят.

– Миша, ты салфеточку на коленки положи, – сюсюкая, как маленькому, сказала Анна.

Михаил молча наклонил голову и потянулся за салфеткой. Проклятая салфетка выскользнула из рук, он хотел поймать ее и задел рукавом стакан с клюквенным киселем, который, по обычаю, должен быть на столе в поминальные сорок дней. Кисель был ядовито-кислый, пить его было нельзя, и на полированный стол, надо думать, он подействовал отлично. Михаил попытался вытереть стол салфеткой и уронил подсвечник. Горящая свеча упала на стол, и полировка моментально почернела.

Марианна пожелтела и прижала руки к груди.

– Да уж, было у старика три сына, два умных, а третий – Иван-дурак! – брякнул Сергей, представив, какой скандал ждет его после ухода гостей.

Михаил вспыхнул, хотел выскочить из-за стола, но стул оказался ужасно неудобным, жесткая спинка ударила в лопатку, и тут Лиза положила свою руку на его плечо, погладила его успокаивающе, шепнула на ухо, что не стоит связываться. Михаил ссутулился и замолчал, глядя, как женщина в коричневом, укоризненно цокая языком, убирает со стола.

– Извините, – сказала Лиза Марианне, – мы заплатим за ущерб…

Но не тут-то было. Марианна не хотела спускать все на тормозах, она была в ярости.

– Что он заплатит? – заорала она, отбросив вилку. – Что этот ублюдок может заплатить? Откуда он возьмет деньги? У него таких денег сроду не водилось, он больше тысячи и не видал никогда! Вечно у отца побирался да крутился поблизости, все ждал, что папочка после смерти денег отвалит! Да не тут-то было, ждал куш, а получил – шиш! Цацку серебряную – смотри, сыночек, сколько времени, и вспоминай папочку!

Михаил сбросил с плеча Лизину руку и вскочил с места.