До последней звезды

Может быть, и правда он зануда и ипохондрик, как однажды в сердцах заявила ему одна знакомая, когда они расставались? Надо сказать, что и девушки-то бросают его без всякого сожаления, никто не пытался устроить ему сцену, ревновать, никто не угрожал, что покончит с собой в случае разлуки… Смешно, конечно, женщины говорят это не всерьез, но все же приятно, наверное, быть объектом такой страсти…

Михаил тяжело вздохнул и остановил машину у супермаркета, чтобы купить готовой еды.

«Что-то я совсем расклеился, – думал он, идя между рядами, – аппетита нет, ничего не хочется, ем только потому, что надо поесть».

Он бросил в тележку две пачки пельменей, упаковку котлет, которые можно просто разогреть на сковородке, пакет замороженной картошки и еще больше расстроился. Каждому, кто посмотрит на этот набор холостяка, сразу же станет ясно, что перед ним – потенциальный неудачник. Ибо если молодой и прилично выглядящий мужчина покупает вечером такие продукты, ясно, что дома его никто не ждет с ужином. И вообще никто не ждет, даже собаки у него нету, тогда был бы в наборе корм для животных. Хорошо бы завести собаку или кошку, но он часто не бывает дома, животное будет скучать и зачахнет от тоски.

Иногда он скучал по своей юности, по тихим вечерам, которые они проводили вдвоем с матерью, он – с книгой, она со своей работой. Он скучал даже по запаху лака.

В последнее время виделись они редко, он приезжал к ним летом, да мама навестила его после смерти отца, чтобы поддержать.

«Тебе плохо одному, – сказала она на прощанье, – женился бы…»

На него напал приступ откровенности, он довольно резко ответил матери, что не хочет жениться только потому, что в доме нужна хозяйка. Это скучно и унизительно. И он верит, что есть на свете женщины, от которых в доме будет не только уютно, но и светло, такие как его мать, например.

«Может быть, хватит сокрушаться о своем трудном детстве? – Мама грустно улыбнулась, чтобы смягчить резкость своих слов. – Все было не так плохо, уж я-то знаю. Ты сам придавал слишком большое значение тому, что у нас неполная семья, в конце концов, никому из твоих друзей не было до этого дела…»

«Прости меня! – Он поцеловал мамину руку, огрубевшую от постоянной возни с садом. – У меня трудный характер, я знаю. Но все будет хорошо, я верю…»

– Кого я вижу! – послышался сзади хрипловатый, удивительно знакомый голос.

Михаил осознал себя стоящим посреди магазина с нарезным батоном в руке и растерянно оглянулся. Несомненно, молодая женщина была ему знакома – высокая стройная брюнетка. Волосы распущены по плечам, но лежат гладко, волосок к волоску, живые темные глаза, большой насмешливый рот.

– Неужели меня так трудно узнать? – спросила брюнетка. – Ну, Миша, от тебя я такого не ожидала.