До последней звезды

Наконец по телефону ответили, и Леня обрадованно заорал:

– Люсенька! Сколько лет, сколько зим! Как поживаешь?

– Нормально! – закричала в ответ Людмила Залежная так громко, что Лола прекрасно слышала каждое слово. – Только я сейчас в Лондоне и занята очень, так что говори быстро, чего надо!

– Мне эксперт нужен из зоопарка! – тут же закричал Маркиз, так как знал, что Людмила не любит разводить антимонии – в клетке со львами замешкаешься, так и голову откусят запросто…

– Что-что? Ой, головка показалась!

– Люська, ты что там, рожаешь, что ли? – опешил Леня.

– Да не я, а Эсмеральда…

– Кто такая Эсмеральда? – переспросил Маркиз. – Подруга, что ли?

– Да нет, львица моя. Очень способная. Ты ее не помнишь, она у нас недавно… с первыми родами осложнения были, так теперь вот в Лондоне в специальной клинике… Дорого, конечно, но зато высший класс! Слушай, обратись к Феликсу Францевичу, он все устроит! Чудный дядька! Ой, родился! Мальчик! Такой хорошенький… Хочешь, в твою честь Леней назову?

– Лучше Маркизом! – не утерпела Лола.

– Аглая Тимофеевна в обезьяннике! – сообщил Маркизу тщедушный молодой человек, кативший по дорожке тележку с морковью и подгнившими яблоками. – Это вот там, слева, за парнокопытными!

Леня миновал вольер, по которому прогуливались несколько крупных баранов с круто заломленными рогами. Один из баранов проводил Маркиза пристальным неприязненным взглядом, как будто подозревал его в каких-то скверных намерениях.

Рядом с этим вольером находилось приземистое бетонное здание, из которого доносились истеричные крики обезьян."

"Толкнув облезлую дверь, Леня оказался в жарко натопленном и очень шумном помещении. Вытянувшиеся вдоль прохода клетки были населены нашими ближайшими родственниками по животному миру. Здесь были совсем маленькие тропические обезьянки, опасливо жавшиеся к задней стенке, подальше от посетителей, и шустрые мартышки, висевшие на решетке и визгливыми криками привлекавшие к себе внимание в расчете на угощение. Дальше по проходу размещались крупные обезьяны – похожие на собак, мрачные и агрессивные павианы и гамадрилы, оживленные, сообразительные шимпанзе.

В самом конце обезьянника, в отдельной просторной клетке, сидел огромный грустный орангутанг. Он ел вареные овощи из большой алюминиевой миски, посматривая вокруг с такой тоской во взгляде, как будто только что из достоверных источников узнал, что на следующую пятницу назначен конец света.

Только приглядевшись к здешним обитателям, Маркиз заметил в глубине помещения высокую женщину средних лет в сером ватнике и резиновых сапогах.