До последней звезды

В этот день звезды явно благоприятствовали Лоле, поскольку ее компаньон сначала долго беседовал с Иваном Францевичем, потом заехал еще к своему приятелю Уху поговорить о машинах, потом застрял в пробке. Так что, когда кот Аскольд встал с насиженного места на диване, потянулся и побрел в прихожую, что предвещало появление его любимого хозяина, у Лолы было все в полном ажуре.

Грибной суп попыхивал на плите, в духовке томился мясной рулет с луком и яйцами, а на столе красовался круглый песочный пирог с яблоками и корицей, причем Лола зорко следила, чтобы попугай не склевал песочную поджаристую корочку."

"Леня вдохнул упоительные запахи и расплылся в довольной улыбке. Когда Лола налила ему большую тарелку грибного супа, плюхнув туда солидный шмат сметаны, он подумал, что был к ней несправедлив, что она, хоть и бывает порой капризна и вредна, все же обладает некоторыми полезными качествами. Когда Лола поставила на стол блюдо с нарезанными кусками мясного рулета, Леня почувствовал себя счастливейшим человеком на свете. А уж когда Лола налила ему крепкого ароматного чая и положила солидный кусок яблочного пирога, Леня был твердо уверен, что его подруга – лучшая из женщин.

– Как твой визит к ювелиру, – начала Лола издалека, – удалось выяснить что-нибудь нужное?

– Ну, от Ивана Францевича с пустыми руками никогда не уйдешь, – протянул Леня, – однако на этот раз ничего определенного, одни слухи и легенды. Незадолго до революции в петроградских газетах писали о пропаже большой коллекции драгоценностей, которые прадед Михаила делал сам, не по заказу, а для себя. Было у старика такое хобби. А после его смерти все пропало.

– Да что ты! – Глаза у Лолы загорелись, как всякая женщина, она обожала драгоценности, а также всевозможные истории о кладах, замурованных в стену и найденных совершенно случайно. – И что там было, бриллианты?

– Изумруды! – ляпнул Маркиз, вспомнив об упомянутом Иваном Францевичем фермуаре.

– С ума сойти! Изумруды! – вздохнула Лола. – А ты говоришь, что подруга у этого Михаила – брюнетка? Так ей изумруды не пойдут, лучше бы рубины…

– Лолка, ты совсем сбрендила! – рассмеялся Леня. – Ну какие изумруды? Я же тебе говорю – это все слухи, причем ходили эти слухи сто лет назад. Прадедушка умер в одна тысяча девятьсот шестнадцатом году, и с тех пор про драгоценности никто ничего не слышал!

– Слушай! – Лолины глаза сияли золотистым светом. – Я все поняла! Прадед закопал где-нибудь все свое добро, потому что боялся, что детки пустят его по ветру. Или отберет кто – время беспокойное наступало. Ну, неважно, может, у него в голове от старости помутилось.