До последнего вздоха

Не прошло и десяти секунд, как в руках его появилась перетянутая лентой коробка.

Спрашивать, что в ней, не имело смысла. Алекс не ответил бы. Кивнул на коробку. В тот момент, когда я потянула за ленту, накрыл мою руку, пальцы. Атлас поддался нам легко, вслед за ним – крышка.

— Надия с Миланой? – спросила на всякий случай.

Негромко зашуршала бумага. То, что лежало в коробке, было довольно тяжёлым. Что пришло моему мужу в голову на этот раз? Колье стоимостью в несколько тропических островов? Высеченная из драгоценных камней яхта с карикатурной надписью на корпусе?

— У неё есть нянька получше, — отозвался муж в момент, когда я развернула… В коробке была рамка.

Алекс помог мне вытащить её, забрал упаковку. Я отвела взгляд от снимка и посмотрела на мужа. Улыбнулась сквозь подступившие слёзы.

— Нравится?

— Это лучшее из всего, что когда-либо приходило в твою извращённую голову.

Коснулась уголка. Тёмное, искусственно состаренное дерево, в неровных щербинках которого блестело серебро. А в самом углу четыре камня, окружённые бриллиантами. Алекс почесал подбородок."

"— Думал насчёт рубинов, но они выглядели слишком дёшево. Изумруды тоже. Вроде яркие, а подумать…

Фотография была сделана в день, когда нас с Теоной выписали из клиники. Крохотный, перевязанный розовой лентой свёрток у меня на руках, рядом Надия, позади – Алекс. Яркое весеннее солнце заливало всё вокруг, отражалось от крыши и стёкол внедорожника, на фоне которого нас сфотографировал Эммануил, в стёклах болтающихся на вороте рубашки Алекса тёмных очков. Только я приподняла руку, Алекс поймал пальцы.

— Камень-дочка, — сказал в самое ухо, поднеся руки к маленькому круглому. – Камень-мама, камень-папа. – А это – Горошинка.

— Теона, — поправила я. – Неправильно после всего называть её Горошинкой. Даже несправедливо.

— Теона, — согласился Алекс. Собрал мои пальцы в кулак и сжал. Потянул, заставив подняться.

— Только… — Я едва успела положить рамку прежде, чем Алекс потащил меня к двери. Через прихожую в спальню, а потом на улицу. Остановился только на секунду.

на улицу.

— Что?

— Эммануила не хватает. И да, ты так и не сказал, с кем Надия.

Вместо ответа Алекс кивнул на разъехавшиеся двери. В комнату мгновенно ворвался шум моря, голоса и смех. Надию я увидела сразу. Она крутилась вокруг Эммануила и, время от время задирая голову, что-то говорила ему.

— Почти всё, — принёс порыв ветра его слова. Что это значило, мне стало ясно уже через секунду: Эм побежал вдоль воды, и змей, оживший, вспорхнул в воздух огромной птицей. Вслед за ним ввысь устремился ещё один, запущенный Вандором.

— У пацана руки из нужного места растут, — приобняв за талию, заключил Алекс.

Я прижалась к нему боком. У змея и правда была кисточка на хвосте.