До последнего вздоха

Только обе мы знали, что как раз наоборот. Разговор, который я слышала на яхте и увечья от пыток на теле Ангелины подтверждали это. Доказательств у нас не было, ответ знала только сама Ангелина, но с того дня, как пришла в себя, она не сказала ни слова.

Поставив стакан на стол, Милана дотянулась до Теоны. Сползла с кресла и, встав на колени, погладила одеяльце. Выражение её лица приобрело прежнюю мягкость, подол платья опавшим голубым шатром раскинулся возле ног. Сидя возле кресла, она поглаживала мою спящую девочку, но, я знала, думала о чём-то своём. Две птицы кружились в небе в известном только им танце, день клонился к завершению, но ощущение жизни было бесконечным.

— Вы почему не идёте? – Надия принесла с собой порыв тёплого просоленного ветра. Её распущенные волосы беспорядочно лежали на плечах, к подолу лёгкого платья прилип песок. – Там папа…

— Тихо, — пришикнула я. Взглядом указала на Теону. – Сестру разбудишь.

Надия скорчила рожицу. Вытянула шею и заглянула в отворот кулька.

— Она всё время дрыхнет, — заявила недовольно. Схватила мой сок и жадно выпила почти до конца.

Милана сделала знак появившемуся вместе с Надей сыну.

— Они всегда так, когда мелкие, — со знанием дела ответил тот.

Я подавила улыбку. Кому-кому, а этому парню опыта было не занимать.

— Пойдём змея пускать, — нетерпеливо позвала Надя. – Он во-о-от, — развела руки в стороны, — такой. И на хвосте у него кисточка. Папа ему ещё глаза нарисовал, — чуть насупилась, — только один больше другого. Он сказал, что нормально, только всё равно один больше другого. Пойдём, мам, — проныла она. И ты тоже пойдём, тётя Мила.

— Да, мам, пойдём, — принялся «подпевать» Марк. – Папа сказал, что мы потом тоже такого сделаем и запустим. Но только если этого мы запустим вместе с тобой.

— Он такого не говорил, — тут же гневно возразила Надия.

— Он мне говорил.

Пока дети разбирались, кто кому и что говорил, мы с Миланой обменялись взглядами. Теона снова заёрзала. Сделав знак подруге, чтобы шла вместе с детьми, я принялась успокаивать младшую дочь. Родилась она почти на две недели раньше срока, хотя предпосылок к этому не было. Стало ли это следствием пережитого в начале беременности стресса, сказать не смог бы никто. Но мне запомнились слова врача, произнесённые серьёзно, с тронувшей только самые уголки губ улыбкой: «Ваша девочка повзрослела раньше времени, Стэлла. Вот и всё».

Дом к нашему приезду был подготовлен основательно. Как удалось провернуть это Алексу за такое короткое время, известно только ему самому. Хотя… Это же Алекс, о чём я?

Уложив Теону в колыбель с роскошным откидным балдахином, я уже хотела пойти на пляж, но Алекс перехватил меня в дверях.

— Подожди, — ответил он на мой вопросительный взгляд и вернул в комнату.