До последнего вздоха

Алекс посмотрел на спящую дочь, ещё раз на меня и, ничего не сказав, ушёл. Дверь за ним плотно затворилась, мы остались в темноте. Но темно не было. И страшно тоже. Через бархат я погладила камни: маленький круглый, совсем крохотный и тот, что был больше двух предыдущих. Самым последним – большой, выделяющийся среди остальных.

— Спокойной ночи, папа барс, — одними губами.

Глава 22.2

Стэлла

Больше всего мне хотелось отправить Милану к Алексу. Пусть бы сам успокаивал её и объяснял, какого чёрта! Какого чёрта я, «вполне живая и не особо помятая, сижу на столе в кухне собственного дома и ем круассаны, а не покрываюсь плесенью под надгробной плитой». Если бы не вид Милы, я бы подумала, что она оскорблена. Но подруга выглядела так, словно сама недавно сыграла в ящик и, неожиданно передумав в последний момент, решила подождать со смертью. Бледная, с ввалившимися щеками, она ворвалась в кухню, когда мы с Надией и Евой собирались завтракать.

— Я сама ничего не знала, — повторила раз в пятый и, повысив голос: — Не знала, Мила.

Постепенно она пришла в себя. Уведшая Надю Ева вернулась.

— Всё в порядке? – подошла к столу и опёрлась о него пятой точкой.

Руки у Миланы тряслись. Я подала ей стакан воды, но она отрицательно мотнула головой. Сколько раз мне ещё придётся пережить нечто схожее? Марика, Лиана, Аврора…

Короткий пересказ событий последних дней занял около получаса. Как я и думала, с самого утра все СМИ передавали новости с пометкой «срочно».

— «Спасатели всё ещё надеются найти выживших», — вещал репортёр, стоя у заградительной ленты.

Позади него море обрушивало на берег волны. Они стали ещё выше, чем были в ночь, когда мы, оставив позади пылающую яхту, мчались к берегу. Ветер завывал так, что порой репортёра не было слышно. Укутаться в плед хотелось даже будучи за сотни километров.

— «Но шансов почти нет. На данный момент найдено шесть тел находящихся на борту. Среди них заместитель министра культуры Пётр Иваньков и лидер оппозиционной партии…»

— Да никого они не найдут, — Ева с раздражением выключила телевизор и бросила пульт на стол.

Не помню, когда мы включали плазму в кухне в последний раз. Я вообще была против того, чтобы вешать её тут. Вместе с тем, как стих голос репортёра и плеск беснующихся волн, пришло облегчение. Встав, я настежь открыла окно. Опёрлась обеими руками о подоконник и подтянулась, подставляя лицо ветру – совсем не такому, какой разгуливал возле пристани. Лёгкому, пахнущему цветами и тем, что мне дорого – домом, жизнью.

— Не найдут, — согласилась я.

— Взрыв топлива, — Милана посмотрела выразительно. – Странный несчастный случай, не считаешь?

— Всякое случается, — вернулась за стол и присела на уголок. Услышала голос Алекса и улыбнулась. Похоже, буря в кабинете сошла на нет.