До последнего вздоха

Сжала мою руку и, остановившись, улыбнулась снова. И снова только самыми кончиками губ.

— Если ты решила приревновать к ней своего сволочного мужа, зря. Я могу подкинуть тебе десяток поводов в чём-нибудь его обвинить, но… Так, как любит тебя Алекс, дано любить единицам, Стэлла. А может быть, единицам из единиц.

Чтобы темнота не была абсолютной, дверь в детскую я оставила приоткрытой. Не в силах справиться с охватившей меня слабостью, опустилась на колени возле постели. Слабость была такой же всеобъемлющей, как и даруемая мне дочерью сила. Легонько дотронулась до её волос и прижала пальцы к губам.

— Мама, — Надия вдруг зашевелилась, хотя я ничем не выдала себя. – Мамочка… — ресницы её затрепетали.

— Надя… — грудь переполняла щемящая нежность. Её было так много, что с трудом удавалось дышать.

— Ты же мне не снишься? – пролепетала дочь, потирая глаза.

— Не снюсь, милая, — ответила шёпотом. Накрыла её плечико ладонью и погладила. – Но ты всё равно спи, ладно?

— А ты не исчезнешь?

— Не исчезну, — пообещала не только ей, но и самой себе.

— Тебя папа нашёл? Он сказал, что найдёт тебя. И что Горошину найдёт. И… — она зевнула. Сонно и сладко. Вздохнула, и я погладила её снова. Пересела на постель и тут увидела лежащую на полу у тумбочки раскрытую книгу. Нагнулась и подвинула к себе. Одну страницу испещряли крупные печатные буквы, на второй была иллюстрация. Смотрящая вдаль твёрдым решительным взглядом девушка на палубе пиратского корабля…

— Это Селена? – повернулась к дочери.

— Да, — прошептала она в ответ. – Она на тебя похожа, — голос Нади стал совсем тихим.

Я ласково погладила её.

— Спи. Смотри, вон как глазки слипаются. Спи, Надия.

С рулевого колеса в изголовье постели свисала плюшевая змея и… Дотянувшись, я дотронулась до декоративного, сделанного из крупных бисерин и камней вьюна. В темноте сложно было различить цвет, но что-то подсказывало мне, что в лучах солнца он заиграет всеми оттенками зелёного, белого и розового. Всеми цветами жизни и нежности.

— Это папа принёс, — Надия закрыла и открыла глазки."

"Конечно папа. Кто же ещё? Я поцеловала дочь в щёку, в висок. Вдохнула запах её волос. Прижалась к ней, закрывая от всего мира. Впитывая её тепло и отдавая ей своё. Она пошевелилась, что-то неразборчиво прошептала. Вскоре её дыхание стало ровным, спокойным. Только тогда я смогла заставить себя разжать руки. В комнате стало темнее. Обернулась на дверь и увидела силуэт.

Стоя в проёме, Алекс заслонял собой струящийся из коридора свет. Лицо его было скрыто падающей тенью. Я поймала его взгляд. Папа барс…

Войдя, он молча протянул мне бархатный мешочек с окружённой вензелями вышитой буквой «А».

Пальцы наши соприкоснулись в момент, когда я взяла его.