До последнего вздоха

– Александр Викторович…

— Полежать я успею в гробу, — процедил сквозь зубы. – А туда я отправляться не собираюсь. Точно не в ближайшие полсотни лет. Эта грёбаная жизнь мне задолжала. Да и потом… Тут у меня ещё много дел.

Сидя рядом с Алексом в скорой, я молчала. Смотрела в одну точку, на царапину на затворённых задних дверях, и не могла выдавить ни звука. Алексу это было не нужно – его ладонь лежала поверх моей. Для нас это значило куда больше слов. Со вздохом плечи мои опали, пальцы Алекса дрогнули. Я посмотрела на него. Встретилась взглядом и, качнув головой, положила руку на целое плечо. Он погладил меня по кисти. Кожа у него была холодная, а дыхание тяжёлым. Сильный. Живой. Мой.

— Как ты хочешь назвать нашу дочь? – спросила я шёпотом, пытаясь отвлечь его и отвлечься самой. Он сглотнул."

"— С чего ты взяла, что у нас будет дочь? – голос стал совсем хриплым.

— Не знаю.

Он усмехнулся. Сквозь слабость, сквозь усталость, которая, я знала, была намного сильнее моей. В машине повисла тишина, только из кабины доносились звуки включённого радио. Новость о превратившейся в факел яхте с высокопоставленными лицами ещё не просочилась в прессу. Уже завтра из каждого утюга будут раздаваться наполненные наигранным сочувствием сообщения о безвременном уходе влиятельных политиков и видных деятелей. А потом скорбные мины, пафосные похороны…

— Хочешь, назовём её в честь твоей матери?

Я отрицательно качнула головой. Замолчала и опять уставилась на царапину. Чёрная и неровная, она шрамом рассекала белый пластик. Сидящий с нами врач включил рацию.

— Состояние удовлетворительное, — передал он. – Два пулевых навылет, большая кровопотеря, — взгляд на Алекса. Должно быть, ему не было и тридцати пяти. Глаза льдисто-голубые, черты лица резковато-хищные, а волосы совершенно седые. – Этот парень, если понадобится, ещё пару часов протянет, — усмешка. – Да нет… Сразу же в операционную… Его нужно хорошенько подлатать, — взгляд на меня, ещё одна усмешка. – У него тут кнопка. Ему под стать. Так что постарайтесь там заштопать его, как надо, — он немного помолчал, слушая ответ. Потом ещё немного и, прежде чем закончить разговор, сказал: — Я везу вам героя.

Посмотрел на Алекса и кивнул. Ни «спасибо», ни каких-либо слов. Кивок и крепкое рукопожатие. Взгляд на меня.

— Ваш муж – герой. Вы – жена героя. Этим всё сказано, Стэлла. Поверьте, я знаю, что вы сделали. Я врач, и видел слишком многое, чтобы не знать.

Глава 21.2

Уснуть я так и не смогла. Ночь растаяла, уступив место серому ветренному рассвету. Забравшись с ногами в набитое мягкими шариками кресло, я закрыла глаза. Обвела контуры длинноухой собаки на пижаме и попыталась расслабиться. При первом осмотре угроз для Горошины не обнаружилось.