До последнего вздоха

Чёрную пропасть его зрачков в расплавленном серебре и себя – подчиняющуюся ему и совершенно подчинившую его себе.

— Девочка, — сдавленно, так, что я почувствовала рвущее его вены желание, простонал он сквозь зубы и вошёл в меня до предела.

— Алекс… — всхлип сквозь зубы. Стон. Напряжение…

Вскинув голову, я ударила ладонью о стекло. Это было больше, чем я могла выдержать. Каждый раз так хорошо, что казалось, вот-вот умру. Вода брызгами полетела из-под пальцев. Мокрые лосины болтались под стопами, и меня охватило чувство дежавю. Повернулась к Алексу лицом, и он стремглав подхватил меня под коленкой. Поднял ногу и снова вошёл.

— Никогда, — сгребла волосы у его шеи. Стон, его губы по моим. Сжала пальцы сильнее, поддалась нашему единому ритму, — никогда не давай обиженной женщине заряженный пистолет. Ты…

— Я сволочь, — так глубоко, что перехватило дыхание. – Сукин сын. Да, девочка…

— Да… — влажными губами по губам. То ли соглашаясь, то ли моля не останавливаться – хрен разберёшь. – Да-а-а…

Зарычав, он прижался ко мне. Коротко поцеловал и, крепко держа, вошёл несколько раз. Первый – дрожь по телу, второй – вспышка, третий – полёт в бездну…

— Алекс…

И снова я оказалась прижатой грудью, животом к кабинке душа. Ослабшая, наполненная удовольствием, касалась мокрого зеркала, и дыхание моё оставляло на нём следы.

— Алекс… — всхлипнула я.

Головкой члена он ткнулся в анус. Очертил, надавливая сильнее.

— М-м-м…

Вошёл неглубоко, медленно. Протолкнулся в меня, потихоньку покачиваясь. В воздухе чувствовался запах кокоса. Масло…

— Как же я люблю твой орешек, — проник глубже. Зарычал. Я всхлипнула. Больно и хорошо…

Алекс подался назад и опять в меня. Зажал клитор между пальцев и мягко потёр. Кругом по чувствительному бугорку. Больно и сладко. Он натягивал меня так, что это граничило с безумием. Извиваясь, я задышала ртом. Выгнулась в спине. Господи…

— М-м-м… Алекс… Алекс…

Как я могла принимать его? Такого огромного, похожего на само разрушение? Когда-то я думала, что он раздерёт меня на куски… Теперь я сама подавалась к нему. Насаживалась, ловя проникновения, жаждала его. Только-только нахлынувший оргазм подкатывал новой, ещё более оглушительной волной.

— Малышка, — резче, быстрее по клитору. – Да, детка…"

"Пальцы его оказались внутри. Он трахал меня, брал со всех фронтов, целовал в шею. Белый флаг безоговорочной капитуляции. Дрожь. Ещё немного… Я вдохнула и задержала дыхание. Уголки глаз защипало от невыносимого удовольствия принадлежать ему. Сволочь…

Беспомощно заскользила ладонями по стене.

— Открой глаза, — бархат со сталью, неповиноваться которому невозможно.

Отражение наше приближалось и отдалялось, черты лица Алекса стали твёрдыми.