До последнего солдата

Поеживаясь, Беркут проследил, как в одной из гонимых низовыми ветрами волн тумана скрылись двое его бойцов, и вновь прислушался к тому, что происходило на дальней заставе, у ворот Каменоречья. Тишина, которая на несколько минут воцарилась там, неожиданно снова взорвалась пулеметной россыпью, переплавилась на приглушенную, едва уловимую здесь, шмайссеровскую трель и, наконец, заключительным аккордом этой фронтовой симфонии прогрохотал взрыв гранаты.

— За работу, окопники, за работу! — вывел он из оцепенения десяток бойцов, тоже прислушивающихся к отзвукам боя. Одни из них основательно заваливали ближний проход и громоздили каменные гнезда по его сторонам, другие хлопотали возле развалин дома, словно напористая семья, решившая укорениться на чужом пепелище.

— Может, нам всем пойти туда и подсобить? — спросил Глодов, хотя особого рвения заниматься фортификацией плацдарма до сих пор не проявлял.

— Не будем тратить время, а главное, не будем привлекать к себе внимание германского командования. По всей видимости, в нашу сторону отходит какая-то запоздалая группа. Ну, так Мальчевский сейчас все выяснит. Вы же помните, что основной наш рубеж будет пролегать здесь. И поскольку окопы здесь рыть невозможно, отгораживайтесь от противника камнями.

— Но, может, все-таки рванем, поможем? — несмело предложил теперь уже кто-то из бойцов. — Пропадут ведь.

— Не должны. И потом, не исключено, что немцы просто-напросто провоцируют нас, выманивая на равнину.

— Не очень-то немцы и мастаки на такие хитрости, — заметил лейтенант. — У них все по тактике ведения боя: танки, пехота, смешанными силами…

— На передовой — да, — согласился Беркут, они с лейтенантом переговаривались вполголоса. — Но по тылам, в спецслужбах, у них достаточно опытные инструктора. В этом мне не раз приходилось убеждаться.

Разведчики вернулись почти через час, когда на первой заставе все давно затихло и капитан уже начал волноваться за их судьбу — как бы не достались немцам в качестве языков. Он и Глодов сидели у догорающего костра. Остальные бойцы второй заставы расположились в большой комнате с неплохо сохранившимся потолком. Они наносили туда из полуподвального сарайчика позапрошлогоднего сена, затащили пару изорванных матрацев, набросали шинелей и, устроив себе фронтовой курорт, громко и бесшабашно живописали собственные любовные похождения.

— Мальчевский, ты, что ли? — с трудом распознавал в темноте его фигуру капитан.

— Кто же еще?! Младсерж Мальчевский после приема парад конницы маршала Нея.

— Почему в одиночестве?

— Все в порядке, отцы-настоятели! — Мальчевский решительно не признавал никакой субординации и, похоже, приучить к ней младшего сержанта в условиях этого гарнизона было бы пустой тратой времени.