До последнего солдата

Выжить и пройти! Во сне, как и наяву, так же шел снег, а вдали, словно невесты в свадебных нарядах, виднелись ивы, которые, как только он приближался к ним, тотчас же превращались в заснеженные гранитные скалы.

Этот путь через вечную, холодную пустыню одиночества был таким долгим и трудным, что, когда Андрей услышал, как кто-то позвал его: «Капитан! Товарищ капитан! Командир!…» — то еще долго оглядывался вокруг, не в состоянии понять, где зарождается этот голос, долетавший до него словно бы из подземелья.

И лишь когда уже какой-то другой, сердитый голос пробубнил: «Да не трожь ты командира, дятел жучкоедный! Видишь же: человек в крайнем изнеможении», — начал медленно, как из трясины, выбираться из своего кошмарного сна-видения.

— Что?! Что случилось? — резко спросил капитан, открыв глаза. — Где немцы?

— Да немцы везде. Немцев хватает, — извиняющимся тоном причитал над ним несуразный в своей одномерной фигуре связист. — Там телефон вдруг ожил. Вас просят.

— Что, снова есть связь? — только сейчас по-настоящему проснулся Беркут. — Так что ж ты?! Аппарат телефонный где, в каменоломне?

— Вот же он, в руках. Я его сюда притащил. Боялся, что, пока добегу, чтобы позвать, он снова замолчит.

Андрей отбросил старое, пропахшее соломой одеяло, которым старик-хозяин укрыл его, когда он уже засыпал, и сел, упершись спиной в стену.

— Здесь капитан Беркут.

— Начальник разведки дивизии майор Урченин, — зачастил на том конце провода тихий, почти по-девичьи мелодичный голос. Очевидно, майор тоже не очень полагался на надежность ожившей связи, а потому спешил. Никаких условных наименований-обозначений Андрей по-прежнему не знал, поэтому майор «отпевал» открытым текстом. — Я по поручению комдива. Что там у вас происходит, капитан?

Сонно жмурясь, Беркут взглянул на часы.

— Немцы хоронят своих. Работы у них нынче многовато. Однако дело святое, пусть прощаются. Может, и нас на поминки пригласят…

— Ты что… бредишь? — встревоженно перебил его Урченин. — Болен, ранен?

— Ни то ни другое, отвечаю на вопрос.

— Тогда отвечай по-человечески. Я ведь серьезно спрашиваю: что там? Где немцы? Где сейчас находитесь лично вы? — перешел майор на официальный тон.

— Все каменореченское плато пока в наших руках. Посты выставлены. Основные силы — в районе хуторка. Немцы действительно подбирают своих.

— Много их там? Имею в виду, живых.

— Живых — до полуроты. Похоронят и пойдут догонять свой полк. Основные события развернутся, очевидно, к вечеру. Когда фрицы обнаружат, что на полуостровке нет ихнего гарнизона.

— Что значит: «похоронят и пойдут»? Черный юмор у тебя, капитан.

— Мы тут прихватили в плен ротного, гауптмана. Ну, потолковали на баварском диалекте. Мы ему — жизнь, он нам — несколько часов передышки.