До пепла...

А Дамир, словно прочитал это все в ее глазах, наклонился и так властно завладел губами Тони, что в голове зазвенело от закрутившейся в груди, в горле, в голове спирали напряженного возбуждения! Дышать не могла! И не потому, что он не давал (хотя и такого хватало, он все еще скорее поедал ее ртом, чем ласкал), а оттого, что сама его до стона, до страстного крика захотела!

— Помнится, в прошлый раз я обещала повысить твою квалификацию в поцелуях, — выдохнула, задыхаясь, когда Дамир все-таки ее губы отпустил.

Те горели огнем! Но это добавляло сейчас пикантности и силы ее страсти! Да и его ладони под ее одеждой, сминающие блузу, расстегивающие брюки Тони во время этого поцелуя, жгли, оставляя метки на коже, пылающий след…

— Помнится, тебе пришелся по вкусу мой собственный стиль, — хохотнул Дамир, не оставшись в долгу, несмотря на то, что и в его голосе буквально звенела потребность тут же вогнать в нее твердый член, однозначно и прямолинейно давящий Тоне в развилку бедер, толкающийся и через слои их одежды.

И ее вдруг накрыло с головой каким-то куражом от понимания, что он ее настолько хочет! Дамир Пархомов, которому точно мало кто отказал бы, вот так заинтересован в Антонине, даже уже заполучив… При всей ее уверенности в себе, такое открытие до чертиков заводило, даря будоражащее чувство некой острой грани власти над этим мужчиной!

— И все же, кажется, я могу внести кое-какие коррективы, если позволишь, — усмехнувшись, ощущая себя так, будто излишне полная внутри этими желаниями, страстью, эмоциями, осознаниями, Тоня припала губами к его кадыку."

"Лизнула, царапнула зубами, как делал сам Дам с ней иногда. Подняла голову, ощутив, как дернулось его горло. Захват рук мужчины на ее талии стал стальным. Прижалась к его губам, еще влажным после их недавнего поцелуя. И совсем иначе поцеловала: ме-е-е-дленно, плавно, словно слизывая их общее возбуждение с губ и языка Дамира, дразня и растекаясь по его губам своими. Пальцы Тони при этом жили своей жизнью, ослабив и распустив галстук, после чего начали прокладывать себе дорожку вниз по его груди, расстегивая пуговицу за пуговицей на сорочке.

Пархомов тихо рыкнул, попытавшись перехватить власть в этом плавном и искушающем поцелуе. Сложно ему было неторопливость выдерживать.

— Не спеши, Дамир, — лизнув теперь его подбородок, прошептала Тоня ему в кожу.

Сбросила туфлю с одной ноги, потом с другой. Ее глаза оказались на уровне того самого кадыка и напряженных мышц шеи Пархомова.

— Есть не менее интересные бонусы и за более медленное движение вперед…

— Серьезно? Какие? — отозвался Дамир таким голосом, словно не знал, чего хочет больше: то ли удавить ее за такую «пытку», то ли плюнуть на все, взяв дело и процесс в свои руки.