До пепла...

Любимый!

Кто только? Мужчина или запах?.. Дамир. Не может сейчас саму себя обманывать.

Сама откидывает голову, чтобы ему легче было алчным ртом и колючими щеками до пульса добраться, заставляя гореть и сжиматься все узлом в животе. Не в состоянии сейчас отстраниться, несмотря ни на что! Даже если прямо здесь захочет взять ее, нет сил его отпустить! Дурман и безумие в голове…

— Охренеть!.. Ок, об этом я не подумала бы даже…

Тихий, придушенный возглас Эли разрушил, раскрошил этот кокон отчаянной нужды и тяги. Напомнил, что они не одни! Заставил Тоню вздрогнуть, вцепиться в плечи Дамира, уткнувшись лицом в его шею. Сама не осознала, как ему доверилась, за его спиной пыталась спрятаться, передышку получить, восстановить дыхание.

Пархомов же был не против, кажется. Крепко перехватил ее за пояс, продолжая прижимать к себе, как защищая от всего остального мира своей спиной. Благо, та была достаточно широкой.

Оглянулся, проверяя, видимо, кто там появился, хотя Тоня и так поняла. Лишь бы только подруга одна пришла…

— Вы — Эля, верно? Лучшая подруга Тони, — судя по всему,  для Дамира тоже не было секретом, кто нарушил их уединение. И сориентировался он куда быстрее.

— Да… — почему-то смешно было слышать то, насколько подруга ошарашена.

Будто и вообразить себе никогда не могла, что Тоня с Пархомовым в состоянии связаться."

"Ну вот же он — шикарный момент, чтоб одуматься! Вспомнить все, что пережила за последний месяц по вине этого гада! Залепить вторую пощечину, ту самую, для симметрии, о которой размышляла только вот, и гордо удалиться вместе с Элей обратно в зал… к жениху.

А Тоня не может! В голове тихий звон никуда не исчезает, и какая-то такая малообъяснимая дымка, словно флер счастья, окутывает сознание… От коньяка разум поплыл, что ли? Но ведь уже знает, насколько больно может быть! И это не отпугивает?! Что же она творит?!

— Спасибо, а то я смотреть на ее босые ноги не могу, не хочу, чтобы Тоня простыла, — как бы с усмешкой Дамир чуть развернулся, все еще прикрывая ее собой, и что-то взял одной рукой у Эли.

А до Тони только дошло, зачем он вот так ее держал: чтобы она на холодном полу не стояла, выходит?

Пархомов, блин! Слов нет… Вот что ей делать?!

Не верит ему, злится… И верит одновременно!

Не желает видеть!.. И пальцы на его плечах не в силах разжать, вцепилась мертвой хваткой, отступить не в состоянии.

Раздвоение личности…

Послушно обула туфли, когда Дам те перед ней поставил. Посмотрела на подругу теперь, хоть Пархомов все еще частично прикрывал ее плечом. Эля… Ну, она была в крайней степени удивления, если культурно описать. Но при этом умудрилась глазами «спросить», все ли у Тони нормально?

Что ответить, если она сама не знала?

— Я рискну попросить вас, Эля, прикрыть наше исчезновение с этого вечера.