От дворца до острога

И идеал этот лежит в прошлом: реальная жизнь, настоящее, дает мало отрадных впечатлений, а будущее темно. Человечество всегда тосковало по прошлому, отдаленному или близкому, личному: детство, юность всегда кажутся легкими, безоблачными; кажется, даже погода в детстве всегда была хорошей. Так уж устроен человек, что он забывает все плохое. Иначе бы жизнь была невозможной. Например, если бы женщины не забывали тех мук, какие они испытывают при родах, жизнь давно уже прекратилась бы.

Нужен идеал личный. Нужен идеал общественный. Такой, который позволял бы переживать кризисы реальной действительности. И чем больше кризисов в настоящем, тем сильнее стремление найти идеал в прошлом. Такой, который позволит пережить эти кризисы. Мы живем в нищете и бесправии, погрязли в мелких обыденных делах, в заботах о куске хлеба, в пьянстве, лени, невежестве, невоспитанности. Нам нужно представление о себе – богатых, полноправных, благородных, образованных, воспитанных, трудолюбивых, о динамично развивавшейся и шедшей в блестящее будущее России, о пекущихся о народе царях и министрах, о благородном дворянстве, честном купечестве, блестящем офицерстве, и нам желаемое выдают за действительное. Мы сами желаемое выдаем за действительное.

Во всех сословиях были некий идеал человека, нормы воспитания и поведения. И была житейская, часто неприглядная, приземленная мудрость. И обычный, средний человек оказывался где-то посередине между этими идеальными нормами и отнюдь не идеальной жизнью. Идеальные нормы находили воплощение в правилах хорошего тона и в художественной литературе – в виде положительных и отрицательных образов. Например, в качестве, так сказать, квинтэссенции можно привести «Недоросль» Фонвизина: с одной стороны – Стародум, Правдин, Милон, а с другой – Простаковы и Скотинин. Но мы-то ведь должны понимать, что это крайние выражения идеала и его противоположности. А обычный человек не был ни героем, ни злодеем. В нем было немножко героизма, немножко злодейства, немножко подлости и чуть-чуть благородства, и, в зависимости от жизненных обстоятельств, в обычном человеке перевешивало то одно, то другое. Человек знал, что в нем все должно быть прекрасно: и душа, и тело. Но, как говорится, рад бы в рай, да грехи не пускают: не одни, так другие. А в общем, это был обычный человек. Тот, из каких и состоит нация.

Задача исторической науки и состоит в том, чтобы показать этого обычного, среднего человека в обстоятельствах его повседневного бытия – со всеми его мелкими подлостями и мелким благородством. А идеальных людей старой России пусть другие показывают: романисты, журналисты, кинематографисты. Им это по штату положено – воплощать идеалы в образах.