Днк, или Верни моего ребёнка!

— В другом крыле лежит ещё одна роженица, так та спокойна как удав. Сразу попросила сделать кесарево, естественные роды даже не рассматривает. Делает селфи и даже не переживает.

— Спасибо вам, — натянуто улыбнулась женщине. — Пусть у нас обеих родятся здоровые и прекрасные дети.

— Так и будет.

После того, как мне ввели наркоз, я провалилась тёмное пространство, откуда я искала выход, искала хоть едва бледный лучик света, но ничего не могла найти, меня окружала только темнота и оглушающая тишина.

Сознание возвращалось медленно, а вместе с ним и чувство страха.

В палате я была не одна.

Медсестра ставила мне капельницу, и едва она увидела, что я пришла в себя, тут же хотела сбежать. Не знаю, откуда взялись силы, но я быстро и резко ухватила её за запястье, крепко сжала и сухими губами прошептала:

— Где… Где? Где мой сын? Принесите его ко мне…

Женщина побледнела, потом её лицо и шея пошли пятнами, она вырвала свою руку и резко ответила:

—  Сейчас позову Анну Алексеевну.

Страх ядовитой змеёй сжал горло, мне стало трудно дышать.

«Что-то произошло?»

«Нет, нет, нет! Не может быть! Всё было хорошо! Она сказала, что всё будет хорошо!»

В палату вошла заведущая и села рядом со мной.

— Светлана Михайловна, — произнесла она каким-то деревянным голосом. — Прошу вас только не волноваться…

Я приподнялась на локтях и уставилась на неё страшным и даже безумным взглядом.

— Где. Мой. Сын? — спросила по слогам, чувствуя, как трясусь вся, а грудь болит и ходит ходуном, так часто я дышала.

— Пока мы делали кесарево, ваш ребёнок снова перевернулся и пуповина обвилась вокруг шейки… — произнесла она устало.

«Что? О чём она говорит? Этого не может быть!»

— Мы сделали всё, что могли… Нашей вины здесь нет. Мне очень жаль…

Она говорила что-то ещё, но её слова превратились для меня в пустой звук. Я не слышала эту страшную женщину. Я слышала только гул, переросший в звон.

Мне казалось, что я задыхаюсь в этой чудовищной палате. Мне хотелось на воздух! Мне хотелось кричать, но с губ срывался лишь стон… Щёки защипало от горячих слёз, которые подобно кислоте оставляли рытвины на моей коже…

Сначала я не поверила и когда, нашла в себе силы, закричала:

— Не верю!!! НЕТ! Мой сын не мог умереть!!! Отдайте мне егоооо!!!

— Успокойтесь, прошу вас…

— Что вы с ним сделали?! Это всё вы! Вы убили моего ребёнка!!! Я не верю!!! Я не верю ни одному вашему слову!!! Отдайте мне моего сына!!! Верните его!!! Где он?!!! Где мой мальчик?!!!

Моя истерика прекратилась с уколом сильного успокоительного.

Когда я снова пришла в себя, то уже не кричала. Всё сказанное обрушилось на меня невыносимо-тяжёлым грузом, что сердце сжала такая боль и пронзила такая тоска, что мне мгновенно захотелось умереть.