ДНК гения

Им говорят: «Мой руки перед едой», «Ешь суп с хлебом», «Держи вилку в левой руке, а нож в правой», «Не бей так по клавишам, у тебя все же пальцы, а не молотки», «Не гладь уличных кошек, у них лишай и блохи», «Не сиди на холодном», «Опять уйдешь в школу без теплых рейтузов – забудь про обещанные чулки», «Саша может нести твой портфель, но не позволяй ему держать тебя за руку» и «Мопассана тебе еще рано читать, вот Бальзак».

При этом между собой взрослые могли вести очень долгие и интересные разговоры, но почему-то всегда уходили на кухню, а детей отправляли спать. Подслушивать и подсматривать было бесполезно – стекло в двери мама нарочно заклеила обойной бумагой, а саму дверь очень плотно закрывала. Расспрашивать тоже не стоило: мама сердилась и строго говорила: «Это не детская тема», или «Расскажу, когда ты вырастешь», или даже «Сколько раз повторять тебе, Анна, об этом нельзя говорить».

Нельзя было говорить о многом. В частности, девочка быстро усвоила, что нельзя спрашивать маму, где Анин папа и кто он вообще такой. «Вырастешь – узнаешь», – хмурясь, обещала мама и переводила разговор на какую-нибудь другую тему – достаточно «детскую».

Однажды Аня спросила о том же тетю Зину, но та только вздохнула: «О господи, деточка!» – и долго гладила Анечку по волосам, сокрушенно качая головой. А ведь могла бы и ответить! Ведь знала же, точно знала! От тети Зины у мамы не было секретов.

Странные они были подруги – мама и тетя Зина. Мама любила театр и классическую музыку, много читала, и у нее был диплом инженера. Тетя Зина пришла на завод после училища, работала где-то в цеху, обожала фильмы с Кларой Румянцевой и воздушных балерин в пышных пачках неуважительно называла «эти простигосподи». Но в театр с мамой послушно ходила, и даже билеты на концерты в «этих ваших филармониях» не выбрасывала, использовала по назначению, бурча «ну, не пропадать же добру».

Мама учила тетю Зину красиво одеваться и культурно общаться, а тетя Зина маму – жизни вообще. Она искренне считала подругу плохо приспособленной и нуждающейся в заботливом пригляде человека опытного, дельного, рассудительного, отчего постоянно пыталась знакомить маму с «нормальными мужиками» из числа своих коллег по цеху."

"Мама, далеко продвинувшаяся по профсоюзной линии, от родной «рабочей косточки» стремилась дистанцироваться и Аню воспитывала в лучших традициях питерской интеллигенции. «Ленинград – самый культурный город мира», – говорила Ане мама. «Ну да, ну да, чай, не Париж», – насмешливо поддакивала неугомонная тетя Зина.

И чем ей тот Париж не угодил?

Мамы не стало, когда Аня оканчивала школу.