Жена на два дня

А он возьми да отшвырни ее… будто она ему не сестра, а надоедливая прилипала.

Гаяне опешила. Никогда раньше Давид не поднимал на нее руки, не делал ничего грубого. Наоборот, оберегал, защищал. И вот на тебе.

Пихнул!

Жаль, несильно. Недостаточно сильно.

Мысленно перекрестившись, Гаяне сделала вид, что не удержалась на десятисантиметровых шпильках и с криком повалилась на пол. Рухнула на бок, немного стукнувшись локтем, а завизжала так, будто сломала руку. Играть так играть. Зря она, что ли, ходила на уроки актерского мастерства?

– Гаяне Ваановна! – заголосил телохранитель и бросился к ней, попытался поднять.

Однако она отбросила его руку.

– Давид! – закричала снова. – Ты совсем уже? За что ты меня толкнул?"

"А тот будто только что увидел, что натворил. Заторможенно обернулся. Зрачки его расширились, а брови сошлись на переносице.

– Извини, Гаяне, – проговорил он хриплым голосом. – Я не понял, что это была ты…

А потом, словно зомби, снова повернулся в сторону бункера с явным намерением опять исчезнуть на несколько дней.

– Не смей туда возвращаться! – закричала Гаяне не своим голосом. – Почему ты снова бросаешь меня? Нас! Столько людей от тебя зависит, стольким ты нужен, необходим. На работе тебя обыскались, все слуги волнуются, я места себе не нахожу… Давид, не уходи, ну пожалуйста…

И тут она зарыдала так, как рыдала в подушку много ночей подряд, жалея брата.

Гаяне подскочила на колени, подползла к ничего не понимающему Давиду, схватила его за руку и снова заголосила сквозь рыдания:

– Пожалуйста, не ходи туда! Не гробь себя, не хорони заживо…

– Гаяне, ты чего? – опешил Давид.

– Милый, дорогой братик, услышь меня! – заохала она и принялась причитать в том же духе.

Не знала, сколько продолжала стоять перед ним на коленях, сколько просила его пожалеть себя и других.

Казалось, скоро охрипнет, но все продолжала и продолжала просить:

– Пожалуйста! Христом богом молю, останься с нами, не ходи туда…

Не сразу, но постепенно его лицо приобрело хоть сколько-нибудь осмысленное выражение. А потом он будто очнулся, посмотрел на нее с укором.

– Гаяне, встань! – резко сказал Давид и потянул ее вверх. – Что ты делаешь, сестра? Встань немедленно…

– Не встану! – заголосила она пуще прежнего. – Так и останусь на коленях, пока ты мне не поклянешься, что забудешь дорогу в этот проклятый бункер и спиртного больше в рот не возьмешь ни капли… Ты же себя убиваешь, Давидик! На себя непохож… Я с тобой умираю…

– Ну все-все… – загудел он.

Тут-то Гаяне и заметила, что взгляд его стал теплым, ласковым. Прямо как в те времена, когда в жизни ее милого Давида еще не появилась эта гулящая Яна.

*Барбер – парикмахер, специализирующийся на мужских стрижках, уходе за усами и бородой.

Глава 38.