Дни нашей жизни

 – Наш бы так никогда делать не стал…

– Ну так ведь у него же нет ноги… – заметил я.

Кирилл прыснул:

– Да мы пошутили!

Странная шутка.

Конечно, когда Слава к нам присоединился, мне уже самому не хотелось, чтобы праздник заканчивался. Лишь к девяти часам вечера мой внутренний интроверт снова дал о себе знать, и я почувствовал жуткую усталость. Но за ребятами как раз начали приходить родители, и все дети прямо в прихожей принялись взахлеб рассказывать про «классного папу Мики».

– Еще раз спасибо за приглашение, – на прощание сказал мне Антон. И улыбнулся.

– Пожалуйста. – Я улыбнулся в ответ.

Когда они ушли и мы принялись разбирать нашу разгромленную квартиру, Слава сказал мне:

– Ты молодец.

– Почему? – не понял я. Ведь я даже не знал, как развлекать гостей.

– Молодец, что позвал Антона. Поступил очень по-взрослому, прямо как мистер Восьмилетний.

Я загордился собой: а хорошо звучит – мистер Восьмилетний!

Настоящая ссора

Первый класс все-таки подошел к концу, несмотря на свою бесконечную бесконечность. Я закончил его с одной четверкой – по математике. Слава сказал, что я молодец, а Лев – что надо лучше стараться. Думаю, ему было обидно, что его мучения со мной не возымели эффекта.

Но во втором классе случилось сразу несколько страшных вещей. Во-первых, Лена переехала в соседний город из-за работы отца и даже не попрощалась! Значит, больше никакого сидения вместе за партой, никаких прогулок и походов к ней домой; больше никогда она не будет бесить меня своей бестактностью и общительностью. Никогда-никогда.

Звучало страшно.

У меня ведь не было запасного друга. С Антоном мы так и не сдружились, а Игорь и Кирилл только изредка спрашивали, как дела у моего папы. Они с ним хотели общаться. Не со мной.

В общем, я опять остался один. И по Лене скучал. У меня был номер ее телефона, но я ей так и не позвонил – не смог побороть свой страх перед телефонными звонками. Когда я представлял, что ответит ее мама или папа, то покрывался холодным потом и бросал трубку."

"Вторая страшная вещь: Инна Константиновна ушла в декрет. Вместо нее пришла Тамара Васильевна. Когда Слава ее увидел, то назвал совком. Было интересно, он имел в виду совковую лопату или совок для мусора? Тамара Васильевна выглядела на сто лет, но впечатление доброй бабули не производила.

Третья страшная вещь: я узнал, что такое декрет. Оказалось, что человек растет в животе у другого человека, а потом вылезает. Конечно, такое без специального отпуска не перенесешь, поэтому с уходом Инны Константиновны пришлось смириться.

Тамара Васильевна мне сразу не понравилась. Она обвиняла меня в том, что я не сам пишу сочинения, а мне «кто-то помогает».