Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Заходим в самолет и вдруг Максимова сворачивает в салон эконом-класса. Я говорю: «Екатерина Сергеевна, вы куда?» – «Я там сижу» – «Давайте меняться!» – «Тебе танцевать, а мне нет. Посмотри, какая я маленькая, у меня колени здесь спокойно помещаются». – «Екатерина Сергеевна, им не стыдно? Конкурс имени вас!» А она: «Я им деньги экономлю, у них бюджет маленький». В этом была вся Катя.

В Перми на концерте, посвященном Максимовой и Васильеву, я станцевал «Нарцисса». Я старался так! Я давно так не старался. Все-таки Владимир Викторович в зале. Он меня очень хвалил, сказал, что ему понравилось.

12

Конкурс я не смотрел. Приходил в зал, с Артемом порепетирую, станочек сделаю и ухожу. А вечером, когда Максимова освобождалась, она звонила, и я шел в их с Васильевым двухэтажный номер. Владимир Викторович пропадал на этюдах, рисовал. Мы же с Катей чай гоняли с наливочкой, сплетничали, смеялись.

После I тура Екатерина Сергеевна говорит: «Колька, там есть такая девочка хорошая, Воронцова. Хочу, чтобы ты на нее посмотрел». «Да ладно, хорошая…» – скривился я. «Да, из Воронежа». – «Ой, из Воронежа? Не хочу». – «Я ее еще в Казани присмотрела. Нину Сперанскую послала в Воронеж, чтобы она с ней поработала, у нее там педагог плохой теперь. Валитова, что ее выучила, погибла, ее машиной сбило».

Выяснилось, что Максимова оплатила все, чтобы Сперанская поехала в Воронеж, и с Воронцовой перед приездом на пермский конкурс порепетировала. Анжелине тогда 15 лет было. «Хорошо, Екатерина Сергеевна, схожу, посмотрю на эту Воронцову». – «Ты же дружишь с Леоновой, поговори с ней, она тебе не откажет, пусть возьмет девочку к себе в школу, я с ней в театре буду с удовольствием работать».

В свободное время между турами Максимова меня все время куда-то приглашала. Она ко мне очень тепло относилась. Мы ездили на приемы, в гости, к кому-то на дачу. Мне с Катей всегда было интересно, я ее очень любил. Когда тот конкурс вспоминаю, думаю – как мало я с ней общался, следовало гораздо больше с ней времени проводить. Представить, что Кати скоро не станет, было невозможно.

«Щелкунчик» на II туре Овчаренко станцевал очень хорошо. Закончив вариацию, Артем поклонился мне, сидевшему в ложе. За кулисами к нему стали подходить разные люди с предложениями то тут станцевать, то там поучаствовать. Вечером Максимова меня очень хвалила за Овчаренко.

После III тура все ждали объявления результатов. Я сказал Артему: «Когда вывесят списки, позвони». Он позвонил: «Мне дали Первую премию». Я вышел в холл, где сидели ребята. Все, увидев меня, встали, только Артем остался, развалившись, сидеть на диване, обнимая каких-то девочек. «Поздравляю вас», – бросил он мне небрежно.

От такой наглости я дара речи лишился.