Мой театр. По страницам дневника. Книга II

И вместо ожидаемого панегирика следует история о том, как он приезжал и, подвыпивший, устраивал отвратительные сцены с криками под окнами ее дома, где находились ее муж и дети. И как она спустила Бродского с лестницы собственного палаццо в Венеции, устав от его откровенных, нетрезвых домогательств и дурных манер. Но, рассказывая об этом, она всегда подчеркивает, что в творчестве он – гений. По ее мнению, Бродский-человек и Бродский-поэт – две большие разницы.

До чего удивительно иногда складываются события в жизни людей. В 1972 году, приехав впервые в Ленинград, Мариолина побывала в доме на Литейном проспекте в полутора комнатах, где проживала семья Бродских. По просьбе одной своей знакомой она привезла человеку по имени Иосиф посылку – две пары дефицитных тогда джинсов… Прошло ровно 50 лет, и летом 2022 года мы с Мариолиной поехали по знакомому ей адресу на Литейный проспект. Правда, теперь это не жилая квартира, а музей И. Бродского.

8

Гулять по Венеции с Мариолиной всегда невероятно интересно. Она водит меня по улочкам и площадям, рассказывая обо всем не как гид, а как местный житель. Это совсем другой взгляд на город и его историю.

В один из вечеров мы пошли на спектакль в Teatro La Fenice. В 1996 году его историческое здание сгорело. Средства на восстановление собирались по всему миру. Помню, я тоже танцевал в спектакле, денежный сбор от которого Большой театр перечислил на счет La Fenice.

Я шел в этот театр, как в храм, и вдруг услышал от Мариолины: «Не могу сюда ходить. Для нас, венецианцев, La Fenice безвозвратно утерян. Здесь все – новодел, мы не можем на это смотреть». Я понимал, о чем идет речь, но для меня все равно каждый камень там был священным.

Мариолина восприняла утрату театра как личную трагедию еще и потому, что с La Fenice связана судьба ее бабушки, отец которой, еврей по национальности, был выходцем из белорусского Слуцка. Испытав ужас погромов, в конце XIX века они эмигрировали в США. В кармане прадедушки Мариолины было только $ 2. Но ему повезло, разбогатев, он отправил двух дочерей в Париж. Одна из них, бабушка Мариолины, начала учиться пению, у нее оказался очень хороший голос. Вскоре о талантливой американской певице прослышал Дж. Пуччини и пригласил ее петь в La Fеnice в «Богеме».

Успешную карьеру бабушки, как смеясь рассказывала Мариолина, разрушил дедушка. Он, аристократ из венецианского рода Дориа, влюбился в нее. Они поженились, на том ее артистическая карьера завершилась…

В Венеции Мариолина водила меня в гости к своим друзьям и знакомым. Их образ жизни там даже в бытовом плане совсем не похож на жизнь на материковой части, куда они уезжают на лето и во время карнавала, спасаясь сначала от жары, потом от толп туристов, заполняющих город."

"Как-то мы оказались в палаццо, стоящем на Canal Grande.