Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Гала «Виват, Вишневская!» в концертном зале Чайковского. Я танцую adagio из «Раймонды» с М. Аллаш. Вечер собирались транслировать в прямом эфире по одному из центральных каналов. Режиссером выступал Д. Бертман, с которым мы дружим много лет. Кстати, Дима один из немногих, кто не только поддерживал меня, когда меня пытались уволить из ГАБТа, но и сказал: «Коля, я тебя беру в труппу на любую, какую захочешь должность! На любую. Ты без работы не останешься».

Накануне юбилея состоялась репетиция концерта. Выхожу на сцену, там трон, где должна сидеть Галина Павловна. Я Диме, подкалывая его: «Как необычно!» Тот в ответ: «Ты не понимаешь! Когда Вишневская пригласила меня режиссировать вечер, сказала: „Делай что хочешь, главное, чтобы на сцене стоял трон, а на троне сидела я!“»

В день выступления выделили мне гримерку, принес туда вещи. Чувствую, что-то не так. Утром, складывая сумку со всеми принадлежностями, я все время мучился тем, что что-то забыл. Все заново переложил: костюм на месте, туфли на месте, грим на месте… В гримерке опять все перепроверяю, нет – всё как надо. А противное ощущение не проходит. Мой выход с Аллаш в начале 2-го отделения, концерт длинный. Я еще успел потусоваться за кулисами, со всеми народными-разнородными поздороваться."

"Дали второй звонок, пора. Поднимаюсь в свою гримерку, накладываю грим, достаю колет от костюма, чтобы начать одеваться… И тут понимаю: я забыл… трико! Мы в концертном зале Чайковского, где находится база ансамбля И. А. Моисеева, но у моисеевцев выходной, все закрыто. Я начинаю бегать по коридору в поисках спасения… Вижу Бертмана, бегу мимо с криком ужаса: «У меня нет трико!» С налета оказываюсь в женской раздевалке в тот момент, когда моя партнерша уже натягивала пачку: «У меня нет трико!» Маша, ошалело глядя на меня, воскликнула нечто типа: «Ничего себе», но на более выразительном, всем известном, языке.

Понимая, что в зале Чайковского ждать спасения не от кого, бросаюсь к своей машине, прошу водителя: «Быстрей, в Большой!» А гала уже начался ровно в 19:00. Вся Тверская улица стоит. Кое-как добрался до ГАБТа, там «Евгений Онегин» Чернякова идет, ни одного балетного человека. Открыли мне какой-то чужой шкаф, схватил чье-то белое трико и в машину.

А Тверская стоит, Тверская не двигается. И тогда я решаюсь. Говорю водителю: «Серёжа, прости, ты такого не видел никогда!» Сидя на переднем сиденье, я стягиваю с себя штаны и начинаю, подняв голые ноги высоко над головой, натягивать на них трико. Около гостиницы «Минск» стоим без всякой надежды двинуться вперед. Открываю дверь и выбрасываюсь на разделительную полосу. Надо сказать, что я полностью загримирован для выхода на сцену. На мне пальто, накинутое на голое тело, из-под которого маячат мои ноги в белом трико, в руке сжимаю штаны.