Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Не дав мне прийти в себя, она продиктовала свои телефоны: и парижский, и московский, добавив очень тепло: «Если будете в Париже, мой дом для вас всегда открыт». С этого момента ГП стала со мной созваниваться, всегда приглашала на свои и мужа – М. Л. Ростроповича – юбилеи.

Открытие сезона 2006/2007 года на Новой сцене ГАБТа «ознаменовалось» премьерой оперы «Евгений Онегин» в постановке Д. Чернякова. На спектакле присутствовала Вишневская. Не выдержав этого зрелища, ГП покинула зрительный зал. Почему я о том вспоминаю? Да потому что вслед за уничтожением, стыдливо называвшемся «реставрацией», исторического здания ГАБТа началось уничтожение его духовных ценностей, традиций.

Вот выдержка из интервью Вишневской по поводу этого спектакля:

«…Меня охватило отчаяние от того, что я увидела на сцене. Стыд, что я вообще присутствовала там. Я сказала директору Большого театра Анатолию Иксанову, что отказываюсь праздновать свой юбилей в Большом, потому что увиденное на сцене этого театра для меня оскорбительно. Зачем и чему мне учить певцов, если Большой театр выпускает на своей сцене такое?! Выходит, зря жизнь прожита?.. Почему они это делают? Хор, как табун жеребцов и кобылиц, ржет над тем, как Онегин с Ленским ссорятся. В сцене дуэли в козлячьем тулупе сидит Ленский, Зарецкий храпит пьяный на диване. Ленский поет: „Куда, куда, куда вы удалились, весны моей златые дни“, а тетки с грязными тряпками убирают пол после пьянки, то есть ларинского бала. Что это? Я содрогнулась…

Это не режиссура, это хулиганство! Воинствующая бездарность, которая имеет возможность выйти на сцену и плюнуть на наши национальные святыни, харкнуть просто. Я думаю, то, что происходит, – это падение искусства, падение нации, если хотите…»

Вишневская тут же написала письмо директору ГАБТа Иксанову. Вот выдержка из него:"

"«Присутствуя на премьере „Евгения Онегина“ 1 сентября этого года, я вдруг поняла, что не имею к этому театру никакого отношения.