Дневник Бриджит Джонс

Впечатление такое, что после ухода от меня он продолжал пить не просыхая. Он бросил на меня взгляд палача. Мои фантазии тут же сменились образами из фильма «Пьянь», где главные герои постоянно напиваются в стельку, орут друг на друга и кидаются бутылками. Еще вспомнились миссис и мистер Тупи из шоу Гарри Энфилда. Дэниел кричит: «Бридж! Ребенок а-арет… У него ба-а-ашка скоро отвалится».

А я отвечаю: «Дэниел, не вишь: я сиг-гарету к-курю».

SOS. Весь понедельник и вторник я, конечно, думала, что беременна, но одновременно знала, что на самом деле нет: так бывает, когда идешь поздно вечером по улице и тебе кажется, будто кто-то тебя преследует, но при этом ты понимаешь, что все это ерунда. А потом тебя ка-ак схватят за горло – и вот у меня задержка на два дня. Дэниел весь понедельник не обращал на меня внимания и подошел только в шесть вечера. «Слушай, я на всю неделю в Манчестер уезжаю, – сообщил он, – увидимся вечером в субботу, хорошо?» Он не звонит. Я мать-одиночка.

Пошла в аптеку – тайно приобрести тест на беременность. Глядя в пол и кляня себя за то, что не догадалась нацепить на безымянный палец кольцо, пихала коробочку девушке на кассе, и тут аптекарь как заорет: «Вам нужен тест на беременность?»

– Тс-с-с! – зашикала я, оглядываясь через плечо.

Я схватила синенький и, сунув кассирше восемь фунтов и девяносто пять, черт их дери, пенсов, вышвырнулась наружу.

Сидя на работе, два часа не отводила глаз от своей сумки, будто в ней лежало взрывное устройство. В полдвенадцатого не выдержала, схватила сумку и поехала на лифте в туалет двумя этажами ниже, чтобы никто из знакомых не услышал из моей кабинки подозрительного шуршания. Вдруг ощутила приступ сильнейшей злобы на Дэниела. Он ведь тоже несет за все ответственность, но почему-то не вынужден тратить восемь фунтов девяносто пять пенсов и прятаться по туалетам, чтобы пописать на палочку. В ярости я достала тест, засунула упаковку поглубже в мусорную корзину, сделала свое дело и не глядя положила тест на бачок, перевернув его лицевой стороной вниз. Три минуты. Ни за что не стану смотреть, как в окошке постепенно вырисовывается голубая полоска и выносит мне пожизненный приговор. Пережив как-то эти сто восемьдесят секунд – последние сто восемьдесят секунд свободы, – я взяла в руки тест и чуть зверем не завыла. Из окошечка на меня нагло глядела голубая полоска. Черт! Черт!

Сорок пять минут я сидела за столом, тупо уставившись на экран компьютера, и, когда Перпетуя спрашивала, что стряслось, делала вид, будто она африканский баобаб. Потом вскочила и кинулась на улицу к телефонной будке – звонить Шерон. Ненавижу Перпетую. Если бы у нее появились опасения, что она беременна, ровно через десять минут Перпетуя стояла бы в церкви в свадебном платье от Аманды Уэйкли.