Двенадцать дней Коляды

Сначала ей даже казалось, что все удалось: в Закуповке ее приняли в семью, обогрели, откормили, матушка научила вести хозяйство, а через полтора года посватался к ней, семнадцатилетней, соседский мальчишка, такой же белесый и невзрачный, как она сама. Свадьбу сыграли скромную, ночь первую провели как следует – молодой муж так разволновался, что ничего не смог, хохотали до самого утра, так и уснули. Любил ее Милорад, нет сомнений в этом, а она согласилась за него пойти, чтобы собственную семью построить и из-под крыши приемных родителей уйти.

Ей снова повезло: муж не пил, не бил, нравом обладал спокойным, жили они еще полтора года, горя не знали. Детей хотели, но не шибко старались.

Потом решили в село Зеленое на ярмарку поехать, лето стояло жаркое, а там и речка рядом, и рукодельников должно было приехать множество со всех уголков безымянных земель. Сказано – сделано. Они почти добрались до места, но решили ночь в поле провести, под звездами любовью заняться. Там их и нашли те самые рукодельники, на ярмарку ехавшие.

Пьяные, шумные шесть человек – лица их навсегда в памяти отпечатались. Один из них по-мужски Милорада унизил, пока остальные ею занимались. Почему напали – неизвестно, они с мужем ни словом, ни взглядом их задеть не пытались. Сейчас она знала, что в том-то и была их ошибка – жались друг к другу, как щенки, сволочи эти сразу почуяли страх, поняли, что защититься не смогут.

Быть может, бросили бы их, не будь Милорад таким глупым. Когда ее на колени поставили, кинулся на них, кулаками махать начал, за что и получил по голове камнем. Так и лежит он в том поле с тех пор, она не нашла в себе сил вернуться за ним, чтобы похоронить.

Да только не один он лежит там.

К утру опьянение свое взяло – мужики уснули мертвым сном. Она встала, у одного из мучителей нож вытащила и каждому глотку перерезала от уха до уха. А последнего била ножом до тех пор, пока лицо его в кровавую кашу не превратилось.

Не закончились ее злоключения на этом – понесла она от кого-то. Надежды на то, что от мужа, уже не было – в ту ночь столько раз ей пришлось ноги раздвигать перед мужиками, что сам черт не разобрал бы, от кого приблуда. В Закуповке повитухи никогда не было, а ехать куда-то Дива побоялась. Взяла прутик железный, скрутила его, помолилась и выскребла из себя все. Чуть не померла, нашли ее соседи на полу в луже крови. Потом дурно стало по-женски, пришлось все-таки поехать в Зеленое к бабке. Та выходила ее, сделала все, что умела, но детей, конечно же, иметь Дива больше не могла. Оно и к лучшему."

"Все, что бабка достала из нее, вынесла в лес и схоронила под деревом. Там и поклялась, что отныне ценить будет лишь свою жизнь.