Двенадцать дней Коляды

Вот кто по-настоящему охотился и защищал людей. Белые плащи только смеялись, обсуждая «жалкие потуги Мрачных». Они смирились с тем, что зло не победить, и оружие в руки брали только в том случае, если нечисть заводилась где-то неподалеку. Святой Полк не охотился, он выполнял задания князя. Целые отряды в белых плащах на побегушках у одного человека.

– Слухи ходят, что Взвод ведет шлюха Зверя.

Свят вскинул голову и посмотрел на Светозарных, сидящих за соседним столом.

– А я бы не удивился. Гореслав говорил, что с ней заложный ходит. Как думаете, врал?

– Точно врал! – подхватил его приятель. – Иначе мы бы давно с ней разобрались.

– Я бы разобрался, это точно. – Светозарный похабно погладил себя меж ног. – Что ей тот покойник, вот узнала бы нормального мужика…

К своему стыду, Свят понял, что подслушанный разговор распалил в нем два желания – хорошенько врезать по сытой роже говорившего и умчаться из Ясностана туда, в безымянные земли, чтобы найти ее.

Умей он ощущать жалость, наверняка пожалел бы и Варну, и Дария, но это чувство было ему незнакомо. Все эти годы его снедало одно только сожаление. Он не боролся за нее, не вмешался, когда она связалась с ведьмами, и не сбежал отсюда при первой возможности.

Варна справлялась и без него, в этом нет сомнений, более того, ей наверняка была противна даже мысль о том, что они встретятся. Но иногда ему нравилось думать, что она вспоминает его, – глупая надежда.

Чего он хотел от нее? Ничего определенного. Быть сильными вместе. Противостоять злу. Знать, что спина надежно прикрыта. Разве не для этого провидение привело ее к нему? Не для того, чтобы он наконец почувствовал себя целым? Они оба внушали людям ужас, их ненавидели и боялись. Кто поймет про́клятого лучше, чем другой про́клятый?

Ему не нужна семья с ней, не нужны дети, ничего не нужно, они не созданы для этого. У них иной путь – путь силы. Только ее он воспринимал как равную.

Но теперь между ними стоял Дарий. Мертвый Дарий. Свят не знал, каким колдовством его заставили восстать и чем они заплатили за это, но избавиться от старого друга будет куда сложнее, чем прежде.

Мысленно он одернул себя, понял, что увлекся, позволил мечтам взять верх над здравым смыслом. Дарий был его другом, разве можно думать о нем как о помехе? Добродетель, которой Свята учили в церкви, говорит, что нельзя. Он знал это, но не чувствовал. Человеческая мораль ему была непонятна и казалась слабостью. Да, они общались в детстве, Свят даже испытывал что-то теплое к этому мальчишке, но их вкусы оказались слишком схожи. Так почему он должен думать о чувствах Дария, а не о своих?

Свят усмехнулся.

Есть ли у него чувства? Способен ли он на них?

За пять лет одержимость Варной сошла на нет.