Двенадцать дней Коляды

Они дотащили юношу до лошади и перекинули его через седло. Парнишка застонал.

– Потерпи, милый. – Радомила похлопала его по спине. – Еще немного потерпи.

Оседлав лошадей, они погнали их прочь из Ясенево. Нечисть нечистью, но есть в этом мире кое-что, чего стоит опасаться не меньше, – люди.

Глава 10. Варна

– Ты не устала?

– Нет.

– Мы едем полдня. Твои ноги наверняка…

– Я не устала.

Он, конечно, был прав – ее бедра прикипели к лошадиным бокам, и, если она попытается слезть, скорее всего, разрыдается от боли.

Ехидный голос в голове говорил: «Ты это заслужила». Она с ним согласна.

Последние дни совесть ела ее поедом. Вернувшись в село, она пошла в баню и с такой силой оттирала пот и кровь, что чуть не содрала с себя кожу, – остановила ее только сочащаяся из царапин сукровица.

Вещий ворон стал спасением – он настиг их как раз на выезде из села. В записке был какой-то бред, возникало ощущение, что писал ее не один человек, а несколько одновременно. Все, что охотники смогли разобрать, – летающая тварь крадет скотину и людей, а тот, кто просил помощи, никогда не сталкивался с подобным.

Пока они не выехали на равнину, Варне казалось, что из-за деревьев вот-вот выйдет Ёрш. Он чудился ей в каждой тени, в каждой птице, пролетающей над головой. Ей приходилось делать много гнусных вещей, но бросать товарища в беде – еще никогда.

Память, подстегиваемая совестью, услужливо подсовывала сцены из прошлого – вот он в первых рядах примыкает к Мрачному Взводу. Моложавый, шутит, рыжая борода заплетена в две косы. Хохочет, поддерживает тех, кто не решается поверить Гореславу. Потом он и его приятели взяли их с Дарием с собой, дали им лошадь, вручили полный монет кошель и научили кое-каким премудростям.

Без их советов они могли погибнуть на первой же самостоятельной охоте.

Они были вместе, когда он узнал о смерти дочери, – ворон принес письмо, и Ёрш запнулся на ровном месте, читая его. Лихорадка, какая-то зараза, которую Анна подцепила от укусившего ее упыря. Она хотела охотиться одна, и отцу пришлось отпустить ее – судя по его рассказам, характер у нее был несгибаемый. В своем последнем письме Анна умоляла его беречь себя.

Среди охотников было не принято привязываться друг к другу, но за полгода, проведенных с Ершом, Радомилой и Жданом, они крепко сдружились.

Варна позволила умереть едва ли не единственному человеку, которому было на них не плевать.

Может, сумей она рассказать об этом, стало бы легче, но кому? Дарий не хочет говорить об этом. Она смалодушничала, испугалась смерти, а он будто бы даже не раскаивается."

"Иногда ей казалось, что Дарий уже не здесь, что его разум воспринимает мир совсем не так, как прежде.