Двенадцать дней Коляды

 – Время идет!

– Подождешь, – отмахнулась Дива. – Ну, давай же.

– И не дашь им тронуть меня? – шепотом спросила ведьма.

– Так и быть.

– И слово дашь?

– Даю слово.

Дива мужиков отправила вперед, чтобы не мешались, и принесла колдушке миску, развела небольшой костерок. Из собственных запасов выдала ей чертополох, плакун-траву, долго не могла гвоздь найти, пришлось достать из подошвы.

Ведьма села перед огнем, набросала в миску трав и принялась шептать что-то. Затем гвоздь в руки взяла, смотрела на него внимательно, заговаривала, и вдруг он сам собой пополам согнулся. Из пламени искры брызнули, девчонка через них заговоренный предмет кинула и кивнула.

– И всё? – Дива с сомнением уставилась на почерневший гвоздь.

– Отсохнет все у него, если ляжет с кем-то, кроме тебя, – тихо сказала ведьма.

– Уверена? Ну спасибо, удружила.

Она поднялась и громко свистнула. Через несколько минут к ним начали подтягиваться остальные.

– Полчаса, – сказала Дива. – И мы уходим.

– Но ты… Ты ведь слово дала! – закричала девчонка.

– А ты сказала, что зла никому не делала. Только вот порчу напустить на невиновного согласилась легко, мелкая лгунья.

Со всей силы Дива ударила ведьму сапогом в лицо, та упала на спину и завыла, как раненый зверь. Дмитрий схватил ее за волосы и потащил прочь.

Ведьма орала долго, вопли эти – музыка для ушей. Кричи, тварь, кричи, исходи кровавой пеной, мочись под себя от боли и страха. Ни одно существо, присягнувшее Зверю, не заслуживает спасения. Пусть отправляется к хозяину, изломанная, поруганная, раздавленная.

Когда парни вернулись, они отправились в путь. Дива краем глаза поглядывала на Красимира. Юнец то и дело тянулся руками к паху и озадаченно хмурился. Ну, хоть какая-то польза от этих чудовищ.

Оказалось, что вызвали их не в деревню, а в небольшой городок, Ясенево. Дома красивые, ухоженные, дороги расчищены, любо-дорого смотреть. И церквушка белая, и староста гладко выбрит и приветлив, что за красота!

– Показать могу, что с детьми сделали. – Мужик заискивающе смотрел на Диву.

– Вы храните их все еще? – Она удивленно присвистнула. – Сколько ж дней прошло? Вонять не начали?

– В погребе они. – Староста накинул тулуп. – Пойдемте, пойдемте.

– Нам бы пожрать, – сказал Дмитрий.

– Ша! – рявкнула на него Дива. – Сначала работа.

Мужик ответил свирепым взглядом из-под поседевших бровей, но смолчал. Если пасть откроет – она вышибет ему все зубы, до единого, чтобы знал, пес, на кого лаять надумал.

За домом староста открыл дверцы погреба и пропустил их вниз. Вони разложения не было, что странно, даже в низкой температуре трупы так долго не хранятся.

Дива подошла к телам, стянула с них ткань и опешила.