Наследник для жестокого

 — Серьёзно? Я все ещё могу её вернуть обратно. Машина уехала недалеко. Останется Зарема, она у тебя красивая тоже, а ты поедешь домой.

Он опять загоняет меня в угол. За себя я не боюсь, но за Зарему… Самир её не защитит, уже понятно. Как и папа. Но я так больше не могу. Я бы очень хотела защитить сестру, но я не могу подчиняться словно рабыня тому, кто разрушил мою жизнь.

Хотела пройти мимо него в ванную, чтобы там попытаться успокоиться и не наломать дров — хотя бы ради сестры, но он не позволил. Ухватил за запястье и рванул на себя, впечатав меня в свою грудь.

— Ты меня разозлила, Ясмин, — сказал он, насильно поднимая мой подбородок и заставляя смотреть на него. — Придётся тебе снова извиняться и помогать мне остыть.

— Нет, — упёрлась я в него руками, изо всех сил пытаясь освободиться. — Я не хочу с тобой спать!

— Я сделаю так, что захочешь, — сказал он мне на ухо. — Ты ведь уже не раз со мной кончала, правда? Значит, тебе было хорошо. И сегодня тоже будет.

Не дал отвернуться. Снова стал истязать мои губы. Но не так, как утром: теперь он не наказывал за отказ, хоть и был недоволен им, а пытался приласкать, соблазнить. Но меня захлёстывала слепая ярость. Ничего, кроме неё, я не чувствовала. А ещё чувствовала приближающуюся истерику. Прервала поцелуй, изловчилась и от души дала ему по морде. Звук звонкой пощёчины разлетелся по всей комнате.

Гор лишь моргнул и уставился на меня. Взгляд его потяжелел от гнева, мужские руки больно сжали мои предплечья.

— Смелая стала?

— Оставь меня, ублюдок! — крикнула я. — Как же я тебя ненавижу! Да лучше в лесу сдохнуть, чем лежать под тобой!

— В лесу, говоришь? — он отпустил меня, и я чуть не потеряла равновесие. — Одевайся.

Глава 38

Гор настырно, намертво вцепившись в мою руку своей, потащил меня вниз.

— Куда ты меня ведешь? — спросила я дрожащим голосом.

— В лес, — спокойно отозвался он."

"Господи, только не это! Зачем я только ляпнула про лес! Я его боюсь до одури так же, как и закрытых пространств. Для меня там тоже замкнутое пространство — нет выхода, я просто его не найду, потому что ориентируюсь на местности хуже некуда. Где была моя голова, когда я это сказала?

— Но там же темнеет уже! — упиралась я.

— Ничего, тебе полезен свежий воздух.

— И холодно, на дворе январь, — чуть не плакала я.

— Надо было об этому думать, когда рот свой открывала, — зло ответил Гор и грубо подтолкнул меня к шкафу с верхней одеждой.

Прямо на платье он надел сверху пальто, заставил обуться и вручил мне в руки шапку и варежки со словами:

— Чтоб ты не замёрзла очень быстро, зараза мелкая.

Сам оделся тоже и повел меня к машине, не слушая уговоров и не обращая внимания на слёзы. Они, скорее, его злили, чем могли разжалобить. Опрокинул меня на заднее сиденье и захлопнул дверь.