Мышка для Тимура

Зачем жить, не испытав такого?

И как можно умереть, зная, что такое может быть?

19. Честный разговор

— Слушай, Мышь, а у тебя сколько мужчин вообще было? — Тимур лениво жмурится на утреннее солнце, бликами разметавшее наш короткий сон, и выглядит на редкость довольным. Таким довольным, что невольно хочется стереть с лица это сладкое выражение победителя. Это мы еще посмотрим, кто тут у нас…

Потому не менее лениво жмурюсь и не менее сладко отвечаю:

— Не помню, если честно…

Грудь, на которой я располагаюсь затылком, ощутимо каменеет.

— Да? — через многозначительную паузу, которая явно должна была меня придавить, но не придавила, отвечает Тимур. А через мгновение я оказываюсь на спине прямо под его жестким телом. И не менее жестким взглядом. — Расскажешь?

— Кто же… Спрашивает девушку… О таких… Вещах? — пыхчу я, пытаясь восстановить дыхание, которое сбилось из-за внезапного перемещения в пространстве.

— Наверное, те, кто считают, что их девушка — резкая пиздаболка? — холодно отвечает Тимур, и мне становится в этот момент не по себе. Все же, есть грань, за которую никак нельзя переступать. Тимур — веселый мартовский кошак, но это лишь маска. И я все больше убеждаюсь в верности своих ощущений.

Сейчас вот он совсем не веселый. И не кошак. А зверюга явно покрупнее. Такая, что когтем проведет по горлу — и все…

Не то, чтоб я за свою жизнь опасаюсь, для такой паранойи, слава Богу, нет оснований, но вот сейчас лежать под массивным мужчиной, в три раза тяжелее меня, как-то… Страшновато… Так, что пальцы поджимаются на ногах. От страха, само собой, а не от того, что Вика — знатная извращенка, ловящая кайф от опасной и неоднозначной ситуации.

— Ну? — приказной тон не оставляет сомнений в том, что Тимур желает получить от меня правдивый ответ. И вообще ни разу не играет.

— Что «ну»? — независимо задираю подбородок, старательно показывая самцу, кто у нас тут доминант, но тут же получаю укус в скулу. Требовательный до жути.

Айкаю, хмурюсь, пытаясь выползти из-под тяжеленного мужчины, но добиваюсь только того, что меня перехватывают еще жестче.

— Не пущу, — спокойно комментирует он свои действия, — сколько?

— Не скажу!

— Один? Два? Больше — точно нет."

"— Это почему? — наблюдение странное, конечно. Неужели, Тимур приверженец теории о том, что, если у девушки было много половых партнеров, то это заметно… скажем так, физиологически? Если да, то у меня для него неутешительные новости. И для себя тоже. Неприятно раскрывать в мужчине, с которым провела потрясающую ночь, такие примитивные шовинистические черты.

— Потому что… — выдыхает он, — ведешь себя… Неправильно. Либо актриса охеренная, либо то, что я сказал.