Мышка для Тимура

Потому что Тимур… Это вообще не как мой бывший! Ни разу не так! Это… что-то другое! Это как сравнивать… Несравнимое!

Мне надо посмотреть! Надо на него посмотреть!"

"Пытаюсь приподняться, но он не пускает!

— Какая маленькая у меня Мышка… — хрипит его голос…

А затем Тимур выходит и одним ударом возвращается обратно! И я кричу, разом позабыв о своем любопытстве! Потом он делает так еще раз. И еще. И еще. И на каждое его движение я вскрикиваю! Не могу сдержаться! Это выше моих сил!

Вся суть, все мое существо, кажется, сейчас сосредоточено там, внизу! Я только там чувствую, только там воспринимаю! Остро! Больно! Грубо! И… Нереально хорошо! Боже… Пусть это длится! Пусть это все подольше будет! Подольше! Пожалуйста!

Я не понимаю, что кричу уже вслух, умоляю не тормозить. Не останавливаться. Сильнее быть, сильнее, сильнее!!!

И Тимур рычит, окончательно теряя всякую осторожность, вбивается в мое дрожащее тело точными, жесткими ударами, с оттягом в финале, и эта завершающая нота — то, что нужно, то, от чего в голове каждый раз словно что-то взрывается, заполоняя всю меня сладким, будоражащим дурманом.

Никогда, никогда мне не было настолько хорошо, настолько безумно!

— Ти-ти-ти-мурррр… — выстанываю я в ответ на каждый удар его члена, собираю в горсти покрывало, беспорядочно мечусь по кровати, не понимая, как найти выход из этого сладкого лабиринта и не погибнуть окончательно.

Мне нужно, чтоб он что-то сделал. Я не знаю, что, он и так с ума уже свел. Разрушил меня! Но нужно что-то еще! Еще! Еще! Еще!

Кажется, это я тоже выкрикиваю, потому что движения становятся совсем уже безудержными, жесткая пятерня захватывает мои волосы, тянет на себя, вверх. А через мгновение я прижимаюсь спиной к мокрому горячему телу Тимура, губы скользят по шее, будоражат, а слова безумны и сладки:

— Нравится, Мышка? Да? Я тебя так долго буду трахать, долго! Визжать будешь! Слышишь? Нравится жестко? Хитрая Мышка, столько времени пряталась… Нихера не спрячешься больше! Нихера. Моя теперь, моя, моя, моя!

Я вскрикиваю на каждое «моя», соглашаясь. Конечно, твоя, боже мой! Чья же еще? Твоя, только твоя! Да сделай уже что-нибудь! Меня же разорвет сейчас!

И он чувствует меня.

И делает.

Что-то такое делает, как-то так двигается, что меня на куски разламывает, трясет, выгибает… Наверно, именно так умирают… Боже… Это такая сладкая смерть…

Я еще ловлю посторгазменные спазмы, смакуя их, когда Тимур ускоряется и впивается мне зубами в плечо, делясь своей силой и даря боль. И это тоже сладко…

Когда он отпускает меня, позволяя без воздуха упасть на измочаленную постель, я не могу даже шевелиться. Просто пытаюсь дышать, не ощущая ни рук, ни ног.

И думая только о том, что сейчас умерла. И воскресла.

И это правильно.