Приватный танец для Командора

И хотя на светло-сером летном костюме не было никаких отличительных знаков, позволявших определить его положение и статус, весь облик проктэррианца просто излучал внутреннюю силу и власть. В темных волнистых волосах серебристыми паутинками поблескивала седина. Она одна и выдавала возраст мужчины, потому что по волевому спокойному лицу и спортивной фигуре я навскидку не дала бы ему больше тридцати пяти.

Улыбка Райдэка стала шире, тонкие морщинки добрыми лучиками поползли из уголков его глаз и, перепрыгнув через ступеньку, Торн двинулся навстречу незнакомцу, остановившись от него лишь в полушаге.

— Тэа, — мягко выдохнул командор, качнулся маятником, а затем крепко обнял мужчину, в ответ подарившему Райдэку не менее теплые объятия.

— Нэя? — глядя на меня лукавым искрящимся взглядом через плечо Торна, произнес он.

Райдэк ничего не ответил, только порывисто повернулся ко мне, и почему-то расплылся в отвратительно счастливой улыбке. Собственно говоря, незнакомец тоже улыбался и выглядел, как мне показалось, еще более счастливым, чем Райдэк.

— Таи адэ вир хакарт? — окинув внимательным взглядом окружавших меня проктэррианцев, что-то спросил у Райдэка мужчина. — Адо лигерджи?

Командор опустил голову, загадочно ухмыльнулся и, глядя на меня, тихо посмеиваясь, обронил:

— Фиэрда.

Настроение, и без того паршивое, опустилось до отметки ""ниже некуда"". Что-то определенно происходило. Что-то важное. А я ни мизерного кварка не понимала. Незнакомая речь, чуждый мир, непонятные обстоятельства… И это была как раз именно та ситуация, которую я больше всего в жизни ненавидела.

Встретивший Райдэка проктэррианец, внезапно посерьезнев, перестал улыбаться. Речь его теперь звучала тише и значительно торопливее, поэтому до меня долетали лишь невнятные обрывки, запоминать которые не имело никакого смысла. Торн внимательно слушал, хмурился, задумчиво разглядывая пол под своими ногами, а затем, бросив какую-то отрывистую фразу, коротко кивнул, и размашистым шагом направился в мою сторону.

— Мне надо отлучиться ненадолго по очень важному делу, — было первым, что он мне сказал. — Тебя отвезут ко мне домой. Вернусь — мы с тобой поговорим. Обещаю.

Его обещание меня не впечатлило, но я готова была подождать, а потому тактично молчала, выражая крайнюю степень своего раздражения лишь убийственным взглядом.

Несколько секунд Торн смотрел на угрюмую и мрачную меня, явно еле сдерживая какое-то просто распирающее его изнутри веселье. Взгляд серых глаз стал бархатно-мягким, а опустившись на мои губы замер — как клеймо поставил.