Приватный танец для Командора

Меня раздирали двоякие чувства: с одной стороны, всего полгода назад я бы полжизни отдала, чтобы увидеть цивилизацию, вокруг которой витало столько споров, загадок и тайн; с другой — сейчас больше Проктэрры меня волновало то, что в данную минуту моя команда сходила с ума, не зная что со мной и где меня искать.

Выбраться отсюда было первоочередной моей задачей, а помочь осуществить мой план мог только Райдэк, поэтому ссориться с ним не было никакого резона. При всей моей безбашенности, я никогда не рубила сук, на котором сижу. Впрочем, лукавлю… Один раз я это сделала: в тот день, когда сбежала от деда в никуда — навстречу опасностям и приключениям.

Что ждало меня здесь — я не знала, как и не знала, зачем меня сюда привезли. Уверена я была только в одном: сколько бы меня здесь ни удерживали силой, пока жива — я буду пытаться сбежать.

Я следовала к выходу из звездолета рядом с Райдэком, и что интересно: в этот раз ни к нему, ни ко мне, ни один проктэррианец больше не прикасался. Мужчины хоть и окружили нас своеобразным конвоем, но двигались на почтительном расстоянии, не сокращая его даже на йоту. Все молчали, и из-за этой пропитавшей все вокруг атмосферы надвигающейся не то неприятности, не то беды, я оказалась совершенно не готова к тому, что увидела…

Посадочная платформа опустила нас на землю, и лицо огладил порыв теплого ветра — свежего, чистого, вобравшего в себя тонкий, сладко-горький цветочный аромат.

Цветы и космопорт… Есть ли что-то более несовместимое?

У меня посадка звездолетов ассоциировалась только с запахом топлива, герлита и металла. В доках всегда стоял гул, слышалось шипение сварки и работающих дронов, шумели погрузочные кары, переговаривались пилоты и грузчики, звякали лебедки, что-то грохотало и падало. А здесь…

Здесь было тихо. Словно в каком-нибудь охраняемом заповедном парке. Безоблачное прозрачное небо было таким пронзительно-синим, что казалось ненастоящим, как и жемчужно-серебристые абрисы спутников Проктэрры, огромными шарами повисшие над горизонтом. Как бы ни называлась звезда, вокруг которой вращалась планета, сегодня она была гостеприимно-теплой и яркой. Лучи искрящегося золотого света пронизывали хрустальный воздух, размытыми мазками ложась мне и Райдэку на лицо.

— Сантария цветет… — шумно вдохнув полной грудью, Торн остановился на краю платформы и смежил веки. На его губах расцвела легкая полуулыбка, превращая строгого командора-сноба в какого-то обаятельного мужчину-романтика."

"— Авэмэ, най, — по безупречно гладкому покрытию космопорта от стоящего вдалеке сияющего новизной флаера навстречу Райдэку быстро и легко шел мужчина — высокий, крепкий, подтянутый.