Белоснежка для его светлости

И даже не совсем солгала, учитывая, что одежду, в которой была на прогулке, Яра выкинула из-за прорех, оставшихся от соприкосновения с шипастой головой левиафана. Хозяйка магазина тут же принесла пару комплектов, а Ванда, подойдя ко мне, сказала:

– Не переживай, Снежана, у нас по плану еще салон нижнего белья, там столько всего интерес-с-сного, – и многозначительно мне подмигнула, заставив покраснеть.

– И это все? – разочарованно воскликнула Уна, явно недовольная моей реакцией. Близняшки сдавленно хихикнули, но тут же натянули на лица скорбные маски, а вот уходить, как планировали, передумали.

– А что еще? Вторую пощечину дать для равновесия? – мельком взглянув на рыжую, поинтересовалась Ванда.

– Ты! – дернув меня за локоть с такой силой, что треснул шифоновый рукав, взвыла родственница. – Это все из-за тебя!

– Руки убрала, – оттолкнув ее так, что Уна, споткнувшись о пуфик, едва не упала, рыкнула я и после паузы «выплюнула» с презрением: – Мил-л-леди.

Такие женщины были и в Ледяном городе. Высокомерные, не следящие за своим языком и готовые день и ночь устраивать гадости окружающим, но там они не являлись частью моей семьи. С этой же требовалось что-то делать, пока она своим ядом не отравила жизнь мне, Варгу и всем остальным. Что он там о ней говорил? Лучше не связываться? Все хорошо, но нервы у меня тоже ведь не железные."

"– Я же тебе предлагала сладкую жизнь в отдельном доме, но не-э-эт, тебе приспичило подмять под себя все, включая мужика, – забыв о зрителях (или, наоборот, именно для них), распалялась Уна.

– Ну, муж, допустим, ее по праву, – сказала подошедшая к нам Клотильда. – А вот с чего бы вам, миледи, так о нем переживать? Уж не сами ли метили к нему в любовницы, прикрываясь заботой о благополучии тетушки?

Камелия стала пунцовой, а ее племянница, напротив, побледнела и как гаркнет в духе рыночных торговок:

– Ты вообще заткнись, оборванка!

На что Тиль демонстративно оглядела свое роскошное платье «с иголочки», привлекая к нему всеобщее внимание, и выразительно выгнула точеную бровь.

– Уна, успокойся… – попыталась вразумить разбушевавшуюся родственницу Камелия, но под гневным взглядом Дьяровой жены заткнулась.

– Не смей оскорблять моих подруг, – потихоньку зверея, проговорила я. – Если для тебя нормально устраивать безобразные сцены в людных местах – пожалуйста! Но не пытайся втянуть в них нас. – Голос мой звучал ровно, и даже магия не струилась по коже, но, говоря все это, я с удовольствием представляла, как выдираю рыжие лохмы одной зарвавшейся гадине… наедине.