Сваха для дракона

Лоркан указал пальцем под туалетный столик, а затем вышел, плотно прикрывая за собой дверь. Я готова была поклясться, что он улыбался.

Холодея сердцем, я присела и заглянула под столик. На полу, смутно белея в полумраке, лежала одинокая страница из “Классификации драконьего племени”.

* * *Конечно же, я никуда не уехала. Некоторое время в задумчивости разглядывала сумку с вещами, одинокую и покинутую, разрываясь между желанием завалиться спать до полудня или стремглав сбежать по лестнице, кинуться в распахнутые главные ворота, на встречу судьбе. Перспектива вновь нырнуть в омут приключений и странствий окутывала меня дурманом предвкушения, и я боролась с соблазном. Слова Лоркана о защите постепенно стирались в памяти под рассветными лучами, теряя свою силу. Может, и правда стоит уйти? Мучимая тяжким выбором, я стояла посреди спальни, переводя взгляд с кровати на окно.

Но едва солнце в полную силу распустилось над Геммином огромным опаляющим цветком, дворец наполнился воем, от которого стыла кровь. Он прокатился волной, и я застыла, когда услышала заунывный, похоронный вой. Сколько боли в нем, сколько страха! Он прервался на самой высокой, истошной ноте, оставив после себя сосущую пустоту в груди.

Не чуя под собой ног, я распахнула дверь и вылетела в коридор. Тончайший ткань халата развевалась за спиной, когда я преодолевала поворот за поворотом, стремясь как можно быстрее добраться до источника крика.

Но когда я все-таки добралась, то поняла, что совершила ошибку. Я зажала рот, чтобы не издать крик, подобный тому, что нарушил блаженную дрему дворца – меня здесь быть не должно.

Кричала горничная – ее бездыханное тело лежало у моих ног, касаясь ступни рукой, холодной как лед. Бледное лицо с потухшими глазами, обращенное в потолок, казалось мне страшнее, чем брызги крови, которые спелыми ягодами усеивали ее накрахмаленный фартук.

Но кровь… она была везде. От обилия ярких пятен и металлического пряного аромата закружилась голова. Ею были забрызганы белые с золотом стены, отчего складывалось впечатление, что они осквернены. Родовой цвет драконьей знати, здесь он казался пожаром, пламенем, в котором сгорал дворец. И Лоркан вместе с ним.

Он стоял посреди коридора, в пяти шагах от меня, сгорбившись и тяжело дыша. Ладонью он зажимал глубокую рану, которая прочертила путь от ключицы до нижнего ребра. Белая сорочка была разорвана, и по ладони катились крупные алые капли. Стоя в пол-оборота, князь не смотрел мне в глаза, а при моем приближении отвернулся.

– Лоркан… – я сделала неуверенный шаг вперед, ощущая, как босые ступни скользят по мрамору в темных, маслянистых брызгах.

– Уходите, леди Ималия, – глухо проговорил Лоркан, возвращаясь к официальному, сухому тону, но каждое слово давалось ему с трудом.