Лилия для Шмеля (СИ)

Астра — цветок похожий на звезду, — пусть звучит глупо, но хочу так. Хочу быть звездой! А если хочу — значит, смогу!

Гевиб интуитивно понял, что спорить бессмысленно и согласился:

— Так и подпишу на первой странице. А название?

— Впросоньская история? — предложила я по аналогии с «Рождественской историей».

— Мне нравится, — кивнул он. — Тогда сегодня оформлю и титульную страницу…

— Корфина! — оклик графини прервал наш разговор. Спустившись к нам и увидев, как я закутала шею шарфом, Ильнора всплеснула руками. — Ты, собралась идти пешком?! Нет, нет и еще раз нет! Гевиб, карета готова?

— Да, графиня.

— Вот и замечательно.

— Но… но… — подобная забота смутила меня.

— Никаких но! Нам нечего скрывать, поэтому ты не должна стыдиться. Будешь ездить открыто, в моей карете, чтобы все знали, что это едешь ты!

Пожав на прощание руки, Ильнора пожелала мне терпения. Еще напомнила, что Освальд не такой, каким кажется, и лично проводила до крыльца.

Выезжая за ворота особняка, я улыбалась. Как хорошо, что рядом со мной есть такие замечательные люди.

У Веспверков меня встретил Морк и сразу деловито принялся вводить в курс дела:

— Его Светлость вынужден был уехать раньше, но он надеется на вашу разумность. Вейре о визите не говорили, и он ничего не знает…

Скинув одежду, я поспешила в детскую, однако не успела подняться — натолкнулась на малыша. Вейре сидел на ступеньках и, увидев меня, закричал:

— Баронесса! Я знал, что вы приедете!

Осторожно встал и раскинул руки для объятий.

Крепко обнимая его, прямо перед слугами, я с трудом сдерживала эмоции.

— Откуда? — только и смогла прошептать.

Он пожал худенькими плечиками.

— Не знаю. Просто знал, — улыбаясь во весь карзубый рот, посмотрел на меня счастливыми глазенками и сообщил заговорщицки: — А я рисовал! Пойдемте, покажу!

Я ожидала увидеть обычные детские каракули, однако Вейре поистине талантлив. Нильс на гусе, злобные крысы, притаившиеся в норе (теперь понимаю, почему Веспверк бесится при одном упоминании грызунов), муравьишка, Малыш-зебра… — ожили на картинках.

— Вам нравится?

— Конечно! — ребенок ждал похвалы, и я не поскупилась. И вдохновленный Вейре загорелся нарисовать еще кое-что.

— Хотите рисовать со мной?

— Боюсь, я не смогу так же красиво.

Но Вейре уже не слушал — торопливо сдвигал на середину стола карандаши и листы.

«Какой он большой! Большой маленький человечек…», — думала я, наблюдая, как сосредоточенно рисует малыш. Он от старания даже высунул кончик языка…

Почувствовав мой взгляд, поднял голову, улыбнулся и снова склонился над листом."

"Мне нравилось проводить время с ним. В большой детской я скрывалась от слухов, тревог и наслаждалась уютом и покоем.