Саван для блудниц

Так почему же было не создать свой хрустальный, наполненный теплом и удовольствиями шар, куда можно забраться с ножками и болтать ими, как в солнечный июльский денек, когда, сидя на мостках, ради острых ощущений вспениваешь быстрыми шлепками пяток упругую прохладную воду… Вот только как же получилось, что этим хрустальным шаром стала заплесневелая и полная вони от застарелой грязи и затхлости квартирка Иоффе, ничего не подозревающего старика, запутавшегося как в жизни, так и в пространстве и потерявшего временные и денежные ориентиры в этом быстро меняющемся мире?

Сейчас, глядя на неизвестно откуда появившиеся в руках гостя розы, много белых роз с обращенными к ней полураскрывшимися головками, источающими нежность и аромат, который она еще не слышала, но предчувствовала, раздувая нервно и спешно ноздри, словно желая, чтобы розовый запах не прошел мимо. Ей вдруг почудилось, что все это уже было, и нечто пресное и обыденное кольнуло ее в грудь – неужели это сон?

– Вас зовут Игорь? А почему вы здесь? – задавала она эти вполне уместные, но ставшие сейчас дежурными вопросы, между тем как сама уже тянулась к этому мужчине, одетому в чистую красивую и дорогую одежду, чтобы прикоснувшись к нему, убедиться в том, что он реально существует.

– Сказать вам то, что принято говорить в подобных ситуациях, или вы хотели бы услышать правду?

– Можно по-порядку: сначала расскажите сказку, а потом правду, и, в зависимости от того, что мне больше понравится, мы будем строить дальнейший вечер.

Сперанскому показалось, что он знает ее всю жизнь, что всегда знал и слышал этот молодой и сильный голос, связанный с внутренней силой пятнадцатилетней девочки, которая наверняка четко представляет себе, что ей нужно от жизни и какими грязными и скользкими путями ей придется пробивать дорогу к зрелости. Таким, как Тома, гувернантки не нужны, и кнут – тоже. Им нужно другое – чтобы их оценили умные и опытные мужчины, которые взялись бы их приручить.

– Эти розы вам, Тамара. – Сперанский протянул ей букет, обернутый снизу гофрированной тонкой, молочного цвета бумагой, перехваченной в талии золотой тонкой лентой.

– Вы волшебник? Откуда розы? Ведь их не было, когда я вошла в комнату…

– Я не волшебник, я негодяй, который собрался похитить вас у вашего отца. Мне сорок лет, я много старше вас, но мне нравится в вас все, даже эти прозрачные капельки воды, сверкающие на кончиках ваших мокрых волос. Я ни на что не претендую, просто прошу, чтобы вы позволили мне иногда видеть вас. Можно?

Он подошел к ней и взял ее руку в свою, поднес к губам – она не отдернула. Но ей стало нехорошо, ее снова затошнило от сознания несовместимости всего, что происходило и происходит в течение одного этого вечера. Так не бывает.