Саван для блудниц

…Нацепив на маленький носик большие, с радужным отливом стрекозиные очки, которые ей купили еще на прошлой неделе специально для подобных поездок по городу, чтобы ее никто не узнал, Оля жеманно поздоровалась со своим любовником и тут же, не в силах скрыть хорошего настроения и захлестнувшего ее желания, показала ему язык:

– Вот вам!

– Прекрасно! – Михаил Яковлевич, внимательно осмотрев Олю теплыми и немного грустными глазами, скользнул правой рукой ей под юбку и, склонившись к Олиной шейке, поцеловал ее сухими горячими губами. – Ты моя худышка, мой леденец… Поехали?

– Поехали. – Она засучила длинными ножками в нетерпении и восхищении перед волнующей поездкой: что там за дача? Кто там будет? – Только скорее, чтобы меня никто не засек.

Вскоре машина вырвалась за город и растворилась в голубоватой зелени садов, набухших розовыми почками будуших яблонь и вишен.

– Абрикосов в этом году не будет, – задумчиво проронил Михаил Яковлевич и, тут же очнувшись, снова погладил Олю по коленкам. – Ты же никогда не видела мою дачу?

– Нет, никогда. Но там, наверное, скучно.

– Тебе не придется там скучать. – Он сидел к ней в профиль, и его густые блестящие темно-каштановые с проседью волосы трепал тугой свежий ветер, ворвавшийся в салон через открытое окно. Черная рубашка с коротким рукавом и серые широкие брюки были тщательно выглажены и пахли сладковатым запахом утюга, горячей ткани и одеколоном. Оля уже знала этот запах, он тоже заставлял ее волноваться. Если бы еще из магнитофона полилась грустная хоровая музыка, которая теперь уже привычно вызывала в ней глубокие физиологические ассоциации, она бы знала, как себя вести, чтобы и Михаил Яковлевич остался ею доволен, и самой испытать остроту близости и того, что происходило с ней в моменты наивысшего наслаждения.

Оля понимала, что приобретенный в результате встреч с Михаилом Яковлевичем сексуальный опыт возвышает ее над всеми Тараскиными и Синельниковыми, отдававшимися сверстникам на квартире Иоффе и не получающими и тысячной доли тех удовольствий, которые можно испытать только со зрелыми мужчинами. Но, с другой стороны, ей нравился контраст, который она ощущала, когда после Михаила Яковлевича ее обнимали совсем еще молодые и сумасшедшие в своей неуправляемости Горкины и Кравцовы. Разве что Льдов был на голову выше этих молокососов. Но Льдова убили. Вот только за что? Неужели за то, что…

– Оля, ты предупредила маму, что задержишься?

Она очнулась и тряхнула головой.

– А у нас в классе парня убили, представляете? Топором по голове. Прямо в школе… в кабинете географии.