Саван для блудниц

Я вот сижу здесь на окладе, вы думаете, это так интересно?

– А как вас зовут, если не секрет?

– Вика.

Шубин подумал о том, что на Сашу могла работать и сама Вика, а потому вдруг сказал:

– А что вы делаете сегодня вечером, Вика? Может, поужинаем вместе?

– А как зовут вас? – спросила в свою очередь девушка.

– Я же показал вам документ – Игорь Шубин.

– Так вот, Игорь Шубин, грубая работа. Вы думаете, я не понимаю, зачем вы собрались со мной поужинать? Хотите, чтобы я подвыпила и рассказала вам, что это именно я работаю на вашего агента-невидимку? Я замужем и ужинать ни с вами, ни с кем-либо другим не собираюсь. Я не такой человек. Так что ищите информатора в другом месте. Еще вопросы будут?

– Будут. Если вы не хотите ужинать, так, может, хоть пообедаете со мной?

Он вышел на улицу и глубоко вдохнул теплый сухой воздух. Ему захотелось, чтобы сейчас пошел дождь и прибил пыль, освежил молодую листву на деревьях, вымыл крыши домов и остудил его горячую голову. Он посмотрел на небо, но увидел лишь нежную голубую прозрачность, пронизанную слабыми солнечными лучами, самого же солнца почему-то не было видно.

Шубин не поверил Вике и решил проследить за ней. Но как? Выход один – надо еще раз попытаться пригласить ее на ужин, или обед, или даже завтрак.

Он сел в машину и поехал в морг, к Чайкину.

* * *На занятия она в то утро не пошла – возле магазина «Лазурь», находящегося в квартале от школы, Олю уже поджидал Михаил Яковлевич (в последнюю встречу он просил не называть его «дядей Мишей», а лучше по имени-отчеству). Усаживаясь в машину рядом с ним и как бы нечаянно касаясь лица водителя душистыми длинными прядями мягких шелковистых волос, Оля почувствовала легкое волнение при виде волосатых мужских рук, сжимающих оплетенный тонкими полосками кожи руль…"

"Ей вообще нравилось смотреть на крупное и сильное мужское тело, возбуждающее темным, густо заросшим волосами пахом и широкой грудью, покрытой жесткой серебристой – «перец с солью» – растительностью. А руки, как восхищали ее умные руки Михаила Яковлевича, которые, казалось, хорошо знали тонкое и нежное тело Оли, умели коснуться его так, что перехватывало дыхание и сердце начинало биться чаще, громче, бухая в ритм их совместным движениям. Казалось, он учил ее какому-то неведомому ремеслу, молча показывая, как ей лучше двигаться и что делать. Причем его молчаливая грубость распаляла куда больше, чем ласковые слова его друга, Николая Васильевича, который в последнее время очень много говорил Оле о любви. В ответ на это она смеялась ему в лицо, предпочитая ему дядю Мишу.