Папа для Ромашки

Придавливаю грудью к стене, чтобы не сбежала. Ловлю дрожащие губы своими и впиваюсь. Злость поднимается из глубины подсознания. Злость на самого себя, что хочу ее также как раньше. Что, дьявол, столько из-за нее вынес, а все равно тянет. Втягиваю нижнюю губу, до боли, что стонать начинает. Ногти ее на коже чувствую.

Прикусываю. Черт. Только так и могу сделать больно, высшая форма мести от меня. Только ей такая месть и нравится, мазохистка чертова.

А потом кожей чувствую влагу. На губах.

Варя отстраняется. Я отпускаю.

Идиот… Сделал больно. Отвел душу.

– Извини, – произношу одновременно с ней и отстраняюсь.

А потом начинаю разбирать ее слова. Дроблю на слоги. На буквы. И снова собираю все в одно слово.

В горле пульсирует и отдается эхом ее фраза.

– Дочка?

Переспрашиваю. Как будто услышать от себя это хочу.

– Если шутка, то не смешно.

Пульс громче грохочет от того, что она молчит. Губы горящие поджимает.

В комнате хоть и полумрак, но огни от гирлянды играют у нее на лице, в глазах.

– Да, Маша твоя дочка. Ты спрашивал ради чего, – шепчет несмело, – ради нее помоги мне.

Сжимаю кулаки, выдыхаю.

– Ты потеряла ребенка. – Отхожу от нее. – Или это тоже был обман? Ты хоть когда-нибудь правду вообще говорила? – Повышаю голос. Не понимаю, ну как?!

– Нет, – Варя машет головой из стороны в сторону. – Я не врала. – Смотрит в глаза, обнимает себя. Хочется ей верить, но я не верю.

– Я с Валерой говорил, он подтвердил, что ты ребенка потеряла. Ты что обманула всех?

– Можешь сделать тест, если не веришь, – стирает со щеки слезы.

– Тогда как?!

– Подожди, – уходит в комнату.

Моя дочь? Моя дочь…

– Садись, – киваю на диван.

Варя протягивает мне раскрытый Машин паспорт.

Даттон Мария Эдвардовна.

Дьявол.

– Отсчитай девять месяцев от даты ее рождения. Получишь период, когда, мы с тобой…

Все совпадает. Опускаюсь на кресло. Закрываю паспорт, упираюсь уголком в ладонь и смотрю на Варю, потому что я ни хера не понимаю, что происходит.

– Маша – это чудо, – Варя не сдерживает слезы, не стирает их, смотрит в потолок, улыбается кому-то. – Я тоже думала, что потеряла ребенка, но потом пошла на плановое обследование и узнала, что беременна...

– Я не понимаю, – перебиваю ее, но честно не могу сложить в одну картину. – Хочешь сказать, что врачи ошиблись? Валера сам мне говорил! Я доверяю ему.

– Валера хирург, но не гинеколог. У меня была двойня, и я потеряла одного ребенка, второй выжил.

Шах и мат.

Двойня? От меня?

– Хочешь сказать, что у нас должны были родиться два ребенка?

– Да. Но тогда был очень маленький срок и второй плод просто не заметили.

Ох****. Я фокусируюсь на зеленом огоньке гирлянды. У меня могло быть двое детей. Тогда уже. Три года назад. Я сейчас водил бы их в сад, на выходные возил на горки кататься, мультики бы смотрел, гусей бы выбирал.