Невеста для графа

Генриетта, младшая из сестер, была похожа на брата глазами и волосами, но самой миловидной из них всех, настоящей красавицей, была голубоглазая блондинка Эдит – вся в мать.

– Мне следует извиниться за Вилли, – сказала Элиза. – Я не хочу, чтобы он доставлял кому-либо неудобства.

Розмари улыбнулась – улыбка продержалась на ее лице не больше секунды – и проговорила:

– Вы так внимательны… Никто меня не предупредил, и его появление стало для мне сюрпризом. Не сказать, чтобы очень приятным.

– Вилли хороший пес, – с улыбкой произнесла Элиза. – Он привык играть в саду у дома, но умеет прилично вести себя и в доме.

Столовый прибор со звоном ударился о фарфор. Элиза повернула голову и увидела, что Эдит, бледная как полотно, смотрела на нее расширившимися от ужаса глазами.

– Вы привезли с собой собаку? – осипшим голосом пробормотала девушка."

"– Это правда? – с веселым любопытством спросила ее младшая сестра; она сразу оживилась.

– Да, – кивнула Элиза, улыбаясь Генриетте и радуясь, что хоть кто-то отреагировал положительно на появление в доме Вилли.

Эдит со страдальческим видом взглянула на мать и опустила глаза. Восторга в глазах Генриетты сразу поубавилось, и она отвела взгляд. Не зная, что сказать, Элиза принялась за чай.

После завтрака она повела Вилли на прогулку. Гулять с собакой так, как она привыкла в Гринвиче, здесь, в Лондоне, не представлялось возможным, но неподалеку находился Грин-парк и прогуливаться по извилистым тропинкам в тени деревьев было довольно приятно. К тому же, как только что поняла Элиза, Генриетта с удовольствием составит ей компанию во время прогулок с псом. В общем, все было не так уж плохо, и Элиза домой возвращалась в приподнятом настроении.

Но стоило ей ступить за порог своего нового дома – и она тяжело вздохнула. Хотя окна фасада выходили на южную сторону, а вид был неплохой – на сквер с клумбами и зеленой травой, – создавалось впечатление, что сумрак в комнатах никогда не рассеивается. Элиза старалась не смотреть на унылые мрачные обои и обветшавшую мебель. «Не капризничай», – сказала она себе, протянув лакею плащ. Затем вместе с Вилли отправилась в «ту самую» комнатку с секретером и письменными принадлежностями, которую здесь, как она поняла, называли утренней. Элиза решила написать Джорджиане и пригласить ее в гости. Встреча с подругой непременно поднимет ей настроение.

Написав письмо, Элиза решила поискать того, кто его отправит, и, выйдя в коридор, заметила, что в доме необычно тихо.

– Где леди Гастингс? – спросила она у дворецкого.

– Она ушла, мэм, вместе с леди Эдит, – ответил Уилкинс.

– Да, понимаю, – кивнула Элиза и, не придумав ничего лучше, вернулась в утреннюю комнату.

Вилли поднял голову и жалобно взвизгнул.