Невеста для графа

Гнев и обида на родителя вспыхнули с новой силой. Пожалуй, на отца Хью сейчас злился сильнее, чем на Эдварда Кросса.

– Спасибо, – пробормотал граф.

– Все, как мы договаривались, – ответил Кросс с ироничной усмешкой. – Я уже дал указание своим поверенным перевести на ваш счет оставшуюся сумму приданого Элизабет.

Все шло точно в соответствии с договоренностью, которую они заключили чуть больше месяца назад. Обе стороны выполнили свои обязательства. Вчера, словно по мановению волшебной палочки, Хью из безнадежного должника превратился в богатого человека с перспективами стать еще более богатым. Все долги его оказались оплачены, и в ближайшие дни счет его пополнится еще сорока тысячами фунтов. Но отчего же тогда он не чувствовал радости, а лишь зияющую пустоту в груди?

Хью медленно сложил документы и убрал в ящик стола. Подняв глаза на своего тестя, он сказал:

– Мистер Кросс, вы можете навещать дочь в любое время, когда пожелаете. Покуда Элиза желает вас видеть и принимать, этот дом открыт для вас.

– Как вы любезны… – все с той же усмешкой заметил Кросс.

– Однако наши с вами дела закончены, – продолжил граф. – Со времени нашего первого разговора мне не раз напоминали о том, что вы человек трудный и у вас есть враги.

– У каждого человека есть враги. Смею заметить, что найдется немало людей, которые считают, что власть и положение в обществе достались вам незаслуженно, и эти люди винят во всех своих бедах вас, – проговорил Кросс, скрестив на груди руки.

Пытаясь успокоиться, Хью мысленно досчитал до пяти, и немного помедлив, спросил:

– Что произошло между вами и Ливингстоном?

Кросс, казалось, удивился такому повороту.

– Ничего особенного. – Он пожал плечами. – Мы совместно владели акциями одного горнодобывающего предприятия.

– Он утверждает, что вы его обманули.

– Неужели? – Кросс изобразил удивление. – Знаете, этот Ливингстон – скряга и невежда. Он почему-то вообразил, что получит втрое больше, чем вложил. Но вышло не так, как он хотел.

Хью тоже считал Ливингстона скрягой, но ждать от Кросса, что он признает себя виновным в обмане… Это было бы странно.

– Не похоже, чтобы вы сильно переживаете из-за того, что вас считают мошенником, – заметил граф.

– Мнение Ливингстона и ему подобных меня не волнует, – с брезгливым презрением сказал Кросс.

Хью при всем желании не мог позволить себя такую же независимость от чужого мнения. В конце концов, Ливингстону предстояло стать его тестем – если, конечно, удастся переубедить виконта…

– Ливингстон и ему подобные составляют общество, в котором я живу, – проговорил Хью. – И мне приходится считаться с их мнением.