Надувная женщина для Казановы

Перестала покупать дорогие оправы, какой смысл тратиться, если все равно их посею.

– А ваш муж, – быстро спросил я, – тоже рассеян? Говорят, мужчины менее собранны, чем женщины.

– Супруг никогда ничего не забывает, – улыбнулась Лида, – он хирург, работает в одной из местных клиник. Мой Вацлав великолепный специалист, он у всех нарасхват, вот сейчас, например, отправился в Мюнхен, его пригласили делать операцию.

– Так приятно, что вы сохранили нормальные человеческие отношения, – улыбнулся я, – по нынешним временам это очень большая редкость. Вы так хорошо говорили о бывшем муже!

Лида вытаращила глаза:

– С какой стати вы решили, что я в разводе? Мы с Вацлавом живем душа в душу.

– Я не о нем сейчас веду речь.

– А о ком? – еще больше удивилась Московская.

– О вашем первом супруге.

Лида рассмеялась:

– Вацлав – мой единственный муж. Я довольно долго не могла найти себе спутника жизни, но потом бог вознаградил меня за все мучения. Вацлав замечательный человек, гениальный хирург.

Я улыбнулся:

– Лидочка, нет ничего тайного, что не стало бы явным.

– Вы о чем? – осеклась Московская.

Я покачал головой:

– Право слово, не стоит так глупо врать. Первый раз замуж вы выскочили давно, назвать вам имя того счастливчика?

Лида привалилась к стене.

– Стриженов Михаил Юрьевич, – продолжал я. – Лида, ведь я предупредил вас, что служу детективом. Соседи по дому и коллеги по работе поверят госпоже Московской на слово. Я, несмотря на некоторый цинизм, тоже склонен доверять людям, но обязан подтвердить информацию. Один запрос в соответствующие структуры – и вся правда как на ладони. Говоря суконным языком, я теперь знаю, что господин Стриженов и госпожа Московская заключали брак, о чем в книге записи актов гражданского состояния сделана запись под номером… Вот, увы, цифры не помню, но, если хотите, могу при вас позвонить в Москву.

Внезапно Лида бухнулась на колени, по ее лицу потекли черные от туши слезы.

– Иван Павлович, – зашептала она, давясь рыданиями, – не губите меня, умоляю. Пощадите!

Я категорически не переношу женских слез. Стоит мне увидеть плачущую даму, как я сразу теряюсь и начинаю утешать ее. Большинство моих любовниц, зная об этой особенности, мигом начинали эксплуатировать ее. Умом-то я прекрасно понимаю, что меня, говоря языком современной улицы, «разводят», но поделать с собой ничего не могу. Едва заслышу всхлипывания – готов на все.

– Ну-ну, милая, – сказал я, пытаясь поднять Лиду, – я не хочу причинить вам неприятности, просто решил задать еще пару вопросов.

Но Лида не слышала меня. Она вцепилась в мои колени, замотала головой, закашлялась, потом что-то бессвязно залепетала:

– Миша… никогда… Вацлав… не хочу… шантаж… деньги.