Пружина для мышеловки

Ведь ты же понимаешь, правда? – обратилась она ко мне.

– Понимаю, – выдавил я.

– Ну вот видишь, – она снова повернулась к Андрею. – Игорь понимает. И все равно их любит. Значит, он в принципе способен к бескорыстной и безответной любви. А человек, который на это не способен, не может работать участковым.

– Тебя послушать, так у нас все участковые способны к безответной любви, – усмехнулся Мусатов.

– Не передергивай, я так не сказала. Я имела в виду, что по-настоящему хорошим участковым может стать только тот, кто на это способен. А все остальные будут работать из-под палки.

Сковавшая меня оторопь слегка отступила, и я обрел способность говорить.

– Ребята, приближается праздник, давайте не будем мою работу обсуждать, ладно? Дайте мне отключиться от нее.

– Ой, извини, – виновато произнесла Юля. – Я не подумала. Тогда, мальчики, может, вы о деле поговорите? А то начнем праздновать и все забудем. Не обращайте на меня внимания, говорите, о чем вам надо.

Мне, честно признаться, не надо было вообще ни о чем. И меньше всего на свете я хотел сейчас обсуждать проблемы Мусатова, который не может или не хочет больше пользоваться услугами Юлиного отца. Я хотел только одного: остаться с этой девушкой наедине на много-много часов, задать ей массу вопросов и услышать на них ответы. Я не особенно силен в психологии, есть всего три вещи, в которых я разбираюсь более или менее прилично: это музыка, кошки и работа участкового. И мне ни разу в жизни так и не удалось даже для самого себя внятно сформулировать то, что сказала про меня эта девчонка на третьей минуте знакомства. У меня появилось ощущение, что мои мозги просветили рентгеном и мгновенно расшифровали результат. И мне теперь никому и ничего не нужно объяснять, потому что все и так всё знают и понимают про меня. И мне от этого почему-то не страшно, не стыдно и не противно, а наоборот, радостно и спокойно.

Но я отогнал от себя опасные мысли. Юля – девушка Мусатова, и я имею право только на то, чтобы оценить ее интеллект и воздать ему должное, но без каких бы то ни было эмоций.

– Давай о деле, – согласился я, изобразив энтузиазм. – Что тебе удалось?

– Я получил список людей, которые работали с Личко в одном отделе, но где они сейчас и как их найти – пока не знаю.

– А что с делом о самоубийстве свидетельницы? Фамилию забыл…

– Шляхтина, – подсказал Андрей. – Елена Шляхтина. Пока ничего не удалось. Виктор Альбертович, Юлин отец, сказал, что достанет материалы дела, а когда я спросил, сколько это будет стоить, ответил, что нисколько. Вот, собственно, с этого момента все и застопорилось. Я же не ребенок, я понимаю, что бесплатно никто ему дело из архива доставать не станет, за это нужно платить.