Машенька для Медведевых (СИ)

И эта девчонка самая главная! Не станет её — не будет проблем! Тем более, ей не в первой! Она и Хлыщёва обведёт вокруг пальца, будет перед ней на задних лапках прыгать, прямо как ты!

— Охуел?!

Раздаётся звук удара, а я в ужасе прикрываю рот ладонью.

Господи боже, они что там, дерутся?!

Глава 38

Маша

Слова Александра всё ещё отдаются эхом в ушах.

«Не станет её — не будет проблем!»

Ох… получается, я для них — проблема?

Вспоминаю потного старого урода, что чуть не изнасиловал меня на той ужасной оргии, и мне становится дурно. Боже мой, неужели, они, и правда, просто отдадут меня ему, чтобы «разрулить» недопонимания с начальством?

В горле встаёт противный ком. Душат горькие слёзы!

Как же мерзко… Они со мной как с куском мяса обращаются! Попробовали меня вчера, получили что хотели! Попользовались, а теперь что? Выбросят? Отдадут следующим в очереди?

Меня трясёт. От этих мыслей становится дурно.

Мотаю головой, стараясь понять своё положение…

Ненавижу этих Медведевых! Всей душой ненавижу этих порочных, похотливых дьяволов! Но… наверное, если бы меня заставили выбирать между ними и… теми отвратительными животными, я бы предпочла остаться в этом доме!

Хотя… что же я такое говорю? Неужели, у меня стокгольмский синдром? Нет! Я бы предпочла, чтобы никто из них меня не трогал! Чтобы оставили в покое!

Боже… как я запуталась…

Слёзы катятся градом, когда я выхожу из спальни.

Мужчины уже явно врезали друг другу, потому что оба выглядят неважно.

У Миши скула наливается краской, а у Александра разбита губа.

Замираю перед ними, обнимая себя руками.

— Что?! — рычит Александр, окидывая меня диким дурным взглядом.

У меня просто нет сил снова кричать на них.

Крепче стискиваю зубы. Нижняя губа начинает дрожать. Я чувствую себя ужасно несчастной! Бессильной, беспомощной, опустошённой…

— Это… правда? — поднимаю на них полный слёз взгляд. — Вы… вы… — всхлипываю не сдерживаясь. — Вы хотите отдать меня… им?

Михаил выглядит растерянным, он быстро мотает головой, но отчего-то я всё время смотрю лишь в холодные глаза старшего брата.

Черты его лица острые, жёсткие. Сперва он выглядит максимально недоверчиво и враждебно. Но… чем дольше вглядывается в моё лицо, тем отчётливее меняется выражение его неприступного лица.

Тёмные глаза скользят по моей фигуре, отчего-то задерживаются на стелящихся по полу штанинах трико и чрезмерно объёмной мужской футболке…

Потом он внезапно моргает, и…

— Не реви, — тут же отводит взгляд, словно боится, что я могу увидеть в его глазах что-то запретное. Что он отчаянно пытается запрятать как можно дальше. — Я вспылил, — говорит, не глядя на меня.

— Не бойся, крошка, — перебивает его Миша. — Мы никому тебя не отдадим.