Две полоски для мажора

— он выдерживает паузу, прежде чем опять посмотреть на мой живот и тихо добавить, — чтобы с ребенком было все нормально.

Удивленно приподнимаю брови и не могу удержаться, чтобы не добавить немного яда в наш разговор.

— Не притворяйся в заинтересованности. Мы уже не в кабинете у врача.

Марк вздыхает. Уводит взгляд куда-то за меня и запихивает ладони в карманы джинсов.

— То есть в твоих глазах я вообще мразь, — холодно отрезает он.

— Я так не говорила.

— Ты так думаешь.

— Много чести думать о тебе, — фыркаю я."

"— А придётся, — Марк усмехается и, сделав короткий шаг вперёд, склоняется надо мной, заглядывая прямо в глаза, — когда поженимся.

Вдох застревает у меня в горле. Не моргая, смотрю на Громова. Его слова влетают в мою голову и тут же вылетают из неё. Я же просто ослышалась? Да?

— Когда мы что? — лепечу одними губами.

— Я собираюсь на тебе жениться, — в голосе Марка больше ни капли ухмылок или сарказма.

Только вот теперь смешно мне. Да так, что не сдерживаю громкую усмешку.

— Я похожа на идиотку? Что за театр абсурда?

Потому что я себя в нем и ощущаю. Стою беременная посреди коридора клиники, где мне предлагает выйти замуж тот, кто с паникой в глазах заявлял, что он ни к чему ещё не готов.

— Так будет правильно, — теперь в чёрных радужках напротив невесть откуда-то взявшийся омут спокойствия.

— Ты ещё вчера терялся от меня, Марк.

— Вчера я, вообще-то, приехал, забрал тебя к себе и...

Но нашу странную беседу на повышенных тонах, на которую уже с интересом поглядывает персонал клиники, прерывает звонок телефона. И это точно не мой мобильный. Не переставая лезть взглядом мне в душу, Марк достает свой мобильный из кармана.

И я успеваю заметить, чьим именем светится его экран.

Карина.

Все быстро возвращается на свои места. В груди опять жжёт. А я ведь всего лишь на призрачную секунду позволила Громову. Хочется зажмуриться и простонать. Боже, какая же я дура!

И Марк, видимо, замечает то, что успела заметить и я.

— Между нами ничего нет, — спешно, словно извиняясь, бросает он, отклоняя вызов.

— Что ты там говорил про мразь? — проговариваю уже через зубы.

«Это все мои дурацкие гормоны. Всего лишь гормоны» — твержу себе в ответ на жуткое желание забиться в угол и громко-громко разреветься. Колючая злость и обида вот-вот растекутся по моим щекам водой. И это не потому, что опять вижу ЕЁ имя...

— Лика, зачем ты так? — Марк понижает голос и тянется коснуться моей руки, но я отшатываюсь в сторону.

С болезненной тяжестью набираю полную грудь воздуха и заставляю себя говорить:

— Я буду очень благодарна, если ты все-таки решишь хоть как-то участвовать в жизни ребенка. Но в моей жизни участвовать не надо. Замуж за тебя, Марк, я не пойду.