Две полоски для мажора

Врач медленно ведет по моему животу датчик и изображение на экране становится более четким. Голова. тело. Это крохотный человечек. Еще не совсем похожий на нас, но уже человек. Внутри меня полотном стелется безмерно нежное чувство трепета, затмевая все: звуки, голос доктора, проблемы. Так вот кто вытряхивает мой желудок по утрам и вечерам.

Улыбаясь, я не могу отвести глаз от чуда на мониторе. Возвращаюсь в реальность, лишь когда малыш неожиданно группируется и резко дергает ножками и ручками, словно подпрыгивая на месте. И все это под испуганный хрип Марка.

— Он... двигается.

— Конечно, — смеется доктор, — ещё как. Правда наша мамочка пока этого не чувствует.

— Датчик плавно перемещается куда-то ниже по животу, а на экране крупным кадром

появляется что-то очень похожее на ладошку. — А ну-ка, папа, считай сколько пальчиков?

Я не выдерживаю. Перевожу взгляд на Марка, и улыбка моя меркнет. Ни жив ни мертв. Каждая мышца на его лице напряжена, а широко распахнутые глаза, уставившись в монитор, сияют замешательством.

— Пять... — сдавленно выдает Марк, весьма шумно сглатывая.

От вида Громова, залипшего в экран УЗИ, мое сердце шатается где-то над обрывом. Ну просто изумительно занимательная арифметика!

Стискиваю зубы и заставляю смотреть себя в потолок. Мне неинтересно, что сейчас вертится в башке у Марка. Он от этих пяти пальчиков пару недель назад предлагал избавиться, а теперь сидит и рассматривает их, как придурок.

Оставшееся время УЗИ, я старательно не смотрю на Марка. Только когда врач даёт послушать бьющееся сердечко, снова прогибаюсь под собственным любопытством. Украдкой бросаю взгляд на Громова. Подперев затылком стену, он глазеет на монитор с каким-то уже отсутствующим лицом.

И с таким же лицом слушает наставление врача:

— Буду ругать вас, Марк Викторович. С малышом все хорошо, но вот наша мамочка немного истощена. На недельку мы оставим ее в клинике. Так что активнее окружайте вниманием, заботой.

И пока врач так искренне отчитывает пришибленное Марка, я чувствую себя в очень плохой комедии. Хочется смеяться, да не знаешь где.

С кабинета УЗИ мы оба выходим молча. Я держу в руках направление на ещё какие-то анализы и бумаги на оформление в стационар клиники. Замерев посреди длинного светлого коридора, растерянно смотрю на бумажки, не совсем понимая, как быть. Вряд ли пребывание здесь мне по карману.

— Иди оформляй документы, а я съезжу домой и привезу тебе вещи, — Марк первый подаёт голос.

— Это дорого. — бормочу я, поднимаю на него глаза.

И Громов все такой же не от мира сего. Взгляд блуждает где-то в пространстве коридора и губы уже истерзаны нервным покусыванием.

— О деньгах не беспокойся, — сухо произносит Марк. — Все будет оплачено.

Главное, чтобы.