Две полоски для мажора

— Я думаю, что так быть не должно, — хмуро подытоживаю я.

— А ты врач, чтобы умничать?

Спокойствие. Только спокойствие. Уговариваю себя не кататься на этих гормональных качельках и, сжав челюсть, придавливаю Лику к своей груди. И моя рука сама тянется к ее животу. Забив на вялые попытки рыжей отпихнуться от меня, кладу свою ладонь туда, где уже заметно кругло. Лику словно током прошибает. Вздрогнув, она превращается в моих руках в натянутую струну. Мне пофиг. Растопырив пальцы просто обвожу медленный полукруг по животу, сминая ими ткань пижамы. Не знаю, с какого перепугу решаю, что это как-то может помочь Лике...

— Язвить можешь сколько влезет, — кладу свой подбородок на ее макушку. Делаю вдох и с языка едва не срывается: tu sens la fraise*. А говорю совсем другое, — но если тебе в ближайшие минуты не станет легче, то запихну тебя в машину и отвезу снова в больницу.

— Не хочу отсюда уезжать, — с испугом лепечет Лика мне в грудь.

— Тогда надо с этим что-то делать, чтобы таких приходов больше не было.

— Предохраняться надо было.

Терпеливо вздыхаю в солнечную макушку:

— В следующий раз так и поступим, а пока нужно найти хоть что-то, что поможет так не мучиться. Лекарства, сиропы, еда. святая вода там.

— Арбуз, — лепетание к моей груди уже более уверенные.

Прекращаю наглаживать беременный живот Лики и ловлю ступор:

— Чего арбуз?

— Это странно, — бормочет рыжая, — но мне кажется, если я съем арбуз, то все пройдёт.

— Ты. — повышаю голос, но... Спокойствие! — издеваешься?

Перестав прижиматься к моей груди, Лика поднимает голову и заглядывает на меня огромными голубыми океанами.

— Нет, — честный взмах золотистых ресниц отсекает какое-либо желание злиться и ставит в тупик."

"Арбуз. В середине декабря. Я что? Похож на долбаного фокусника? Видимо, да, потому что с надеждой смотрят на меня не только небесно-чистые глаза, но и каждая веснушка на бледных щеках.

В моей голове раскидываются все варианты, но единственный и возможный приходит один. Без слов прислоняю изумленную Лику обратно к стеночке и испаряюсь из ванной. Мне просто нужна моя куртка.

Когда возвращаюсь, то Лика все еще подпирает спиной плитку и ошалело хлопает рыжими ресницами.

— Держи, — присаживаюсь напротив и протягиваю ей пол-упаковки арбузной жвачки.

Рыжик изумленно рассматривает сначала «Орбит», а потом меня. Непонимание сменяется в ее глазах удивлением. А я ожидаю услышать, что все не то и все не так. Но бледные сухие губы растягиваются в улыбке, а тоненькие пальчики тянутся за жвачкой.

Одна за одной белые пластинки исчезают из пачки, а замученные черты лица Лики расслабляются. Она блаженно закрывает глаза, медленно смакуя «Орбит».